Королевская гончая - Оливия Штерн

Реми повернул голову набок, изо рта пошла желтоватая пена. Глаза закатились. Еще мгновение — и он обмяк. Дарс выругался, пощупал пульс — сердце торговца не билось. Судя по всему, кто-то очень не хотел, чтобы ключ от ячейки достался посторонним.

На Рамос неумолимо катился рассвет. За окном застыли черные силуэты деревьев на фоне нежно-сиреневого неба. Сумеречный свет просачивался в комнату, светлой пудрой оседая на полу, стенах, смятой постели.

Глядя на черные локоны, рассыпавшиеся по подушке, Дарс не шевелился.

Он сидел в кресле, опершись локтями о колени, положив подбородок на сцепленные пальцы рук. Обработанная антисептиком и репаратором кожа на сбитых кулаках медленно затягивалась, при этом руки пощипывало, словно в ранки попала соль.

Дарс не знал, зачем его понесло к Луизе. Хотел убедиться, что с ней все в порядке, что никто не влез через распахнутое окно, что неведомый кукловод еще не появился в стенах академии.

И потом, после возни с Реми Дарс ощущал себя отвратительно грязным. Задыхался, барахтаясь в вонючей жиже чужих воспоминаний. Нельзя сказать, чтобы сам был чист, но все познается в сравнении. Луиза, спящая в пудровом свете утра, казалась глотком чистого воздуха с ноткой ванили.

Внезапно девушка вздрогнула, ресницы затрепетали. Дарс было схватился за перстень, а потом сообразил — поздно. Луиза проснулась, ее глаза широко раскрылись. Глупо убегать, когда тебя уже заметили.

— Сэр? — обворожительно хриплый со сна голос. И снова нотки страха. — Что вы… здесь…

Вот интересно, что ей ответить?

Девушка хочет знать, зачем к ней в спальню приперся мужчина, которого она боится и чье общество с трудом выносит. И ей нужно ответить, причем так, чтобы поверила. Дарс несколько секунд прислушивался к сумасшедшему хохоту внутренних демонов, потом спокойно сказал:

— Не беспокойся. Ночь сегодня… непростая выдалась. Я хотел убедиться, что с тобой все в порядке.

Луиза села на кровати, двумя руками прижимая к груди одеяло. Кружевная бретелька ночной сорочки восхитительно мило сползла с точеного плеча, и Дарс невольно поймал себя на мысли, что хочет — до безумия — уткнуться носом в ямку над ключицей, вдохнуть полной грудью яблочно-ванильный аромат ее тела и хотя бы на несколько мгновений перестать быть тенью императора. Желание это было таким болезненно острым, что он невольно передернул плечами.

Нет, так нельзя.

Не забывай, кто ты и кто она.

— Сэр, — тихо выдохнула Луиза, — вы не могли бы… отвернуться? Я оденусь.

— Да, конечно, — спохватился он, выходя из ступора. — Я выйду в гостиную, подожду там.

Он действительно вышел. Уселся в кресло рядом с журнальным столиком, вытянул ноги. Стоило только принять расслабленную позу, тут же навалилась усталость. Дарс потер глаза, похлопал по карману в поисках сигары и даже достал ее, но потом передумал. А что, если Луиза не любит запах дыма?

Едва слышно скрипнула дверь, на пороге спальни появился хрупкий силуэт. Она была в черных бриджах и рубашке в крупную зеленую клетку навыпуск, воротник застегнут под самое горло.

— Хотите кофе, сэр?

И говорила тихо-тихо, словно опасаясь, что кто-нибудь услышит.

Дарс махнул рукой:

— Не нужно. Ты же первая не захочешь его со мной пить.

— Сэр… это не так… — Ему показалось или девочка смущенно опустила взгляд?

— Все равно не нужно. Я скоро пойду к себе.

— Сигма-тоннель?

Она стояла перед ним навытяжку, опустив голову и машинально перебирая край рубашки. И вид при этом у нее был такой соблазнительный, что внутренний хищник Дарса клацнул зубами и облизнулся.

— Да. Твои координаты теперь в моей прошивке, не забывай, — ответил он, а про себя подумал, что у него слишком давно не было женщины и именно поэтому такая реакция на Луизу.

— Сэр, — она подняла глаза, улыбаясь, — а что, если бы я была не одна?

— Тогда твоему воздыхателю не поздоровилось бы. — Он тоже улыбнулся, всем своим видом сводя сказанное к шутке.

Внезапно лицо Луизы нервно дернулось.

— У вас… кровь на рубашке.

— Работа такая, ничего не поделаешь. И тебе надо бы знать, наверное… Этой ночью умер твой прежний хозяин Реми.

Она зябко поежилась. Но не испугалась, смотрела прямо в лицо.

— Это вы его убили… сэр?

Дарс потер переносицу. И обругал себя последними словами. Он так торопился сюда, что не сменил одежду.

— Не совсем так, Луиза. Может, я бы и убил его, но кто-то успел до меня. Хотя, честно говоря, я бы и сам это сделал. Мне, видишь ли, пришлось покопаться в его воспоминаниях.

— Понятно. — Внезапно голос девушки сделался совершенно бесцветным, а сама она стала походить на увядший цветок, уронивший головку.

Дарс поднял брови.

— Я думал, ты обрадуешься тому, что этот подонок мертв.

Ему кажется или Луиза покраснела?

Вот что нормальные люди должны делать в таких ситуациях?

Что этой Луизе вообще надо?

— Подойди ко мне, — скомандовал он.

Девушка вздрогнула и, стиснув на груди руки, мелкими шажками подошла к креслу.

— Что случилось? Все было нормально, Луиза, до того момента, как я сказал, что…

— Вы видели его воспоминания, сэр, — по гладкой щеке покатилась слеза, — мне не хотелось бы, чтобы вы это все видели.

— Ну и что? — Дарс пожал плечами. — Брось, это уже прошлое. Его не изменить, да, но нужно переступить и идти дальше.

Луиза вздохнула.

Он сунул руку в карман, нащупал твердую поверхность металлической тубы сигары и вцепился в нее, как утопающий в соломинку, потому что более всего на свете хотелось подхватить Луизу на руки, прижать к себе и вытереть ее слезы. Собрать их губами.

— Прекрати рыдать, — раздраженно бросил он, — я пришел не для того, чтобы смотреть, как ты плачешь.

Луиза вскинула глаза. Губы дрожат. И молчит.

— Я хотел предупредить, чтобы… если ты почувствуешь, что рядом с тобой происходят какие-то странные вещи, пожалуйста, воспользуйся кольцом.

Она машинально погладила черно-золотую поверхность своего перстня. Тонкие пальчики, ногти кое-где поломаны.

— Поняла вас, сэр.

И столько боли в голосе, что просто невозможно противиться накатывающему желанию подхватить на руки, поцеловать каждый пальчик, попробовать на вкус ее губы.

Дарс скрипнул зубами и поднялся из кресла. Ему определенно стоило изредка заказывать проституток, хуже от этого никому бы не стало.

Он все же не удержался — приподнял подбородок Луизы, заглянул в подернутые пеленой слез глаза.