Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

И они увидели, как Халькатла, которую ничем невозможно было напугать, взяла на палец каплю из раны Руне и протянула руку к высокому, узкому камню.

— Такритан, — прошептала Ингрид, — ты владеешь готической магией. Сделай так, чтобы мы видели то, что видят они!

Демон кивнув. Он произнес что-то сквозь зубы и сделал едва заметное движение рукой.

И взору их открылось нечто величественное и великолепное. Они оказались в сказочно прекрасном храме. На полу распростерлись в молитве темнокожие люди. Камни превратились в святых…

А высокий, узкий камень стал отвратительным монстром.

— Кали… — растерянно пробормотал Тараб. — Над ней мы не властны!

— Тише, — еле слышно произнесла Ингрид. — Она нас не видит. Давайте посмотрим, чем все это кончится!

Кали подошла уже почти вплотную к тем двоим. Вид у нее был омерзительный. Ее широко поставленные глаза просто впивались в Халькатлу. Быстрым движением руки она смахнула с пальца Халькатлы каплю и с вожделением втянула ее в себя.

Гримаса, появившаяся на ее лице, была достойна Медузы. Наверняка, это Кали вдохновила греков на поиски Медузы, или Горгоны. Или все было наоборот? Все это настолько скрыто в глубине веков, что трудно сказать наверняка, у кого было здесь первенство.

Кали завыла от ярости, почувствовав вкус камбия, сока растений, который был у Руне вместо крови. И она бросилась на Халькатлу, которая тут же отскочила в сторону.

Почитатели Кали, до этого распростертые на полу, немедленно вскочили на ноги, пытаясь схватить своих пленников.

— Этих-то мы схватим, — сказал Табрис. — Сделай нас видимыми, Такритан!

И не успели душители глазом моргнуть, как на них набросились пятеро демонов и очень быстро превратили их в ничто, без всякого труда изгнав из мира духов. Они прекратили свое существование, и их уже невозможно было вернуть назад.

Но Кали оказалась куда более крепким орешком. Натаниель проявил некоторое недомыслие, сказав, что Кали не существует. Подобно всем божествам в мире, она была создана человеческой мечтой о какой-то высшей власти, приносящей людям удачу и помогающей им в нужде. У Кали были по-прежнему миллионы поклонников, она не умерла презренной смертью со смертью веры в нее. Она была в высшей степени реальной. И такой опасной!

Сгоряча демоны уничтожили и святых, но те этого даже не заметили, настолько глубоко они были погружены в свой мир. Они пребывали в состоянии блаженства, нирваны.

Обнаружив присутствие своих новых врагов, Кали уставилась своими выпуклыми глазами на Ингрид, которая была явно слабее других.

— Что мы наделали? — в панике произнесла Ингрид.

— Ты, Ингрид, заберешь с собой Руне и Халькатлу. А об остальном мы позаботимся сами, — сказал Такритан.

— Но я не хочу, чтобы она уничтожила вас. Демоны игриво улыбнулись ей.

— Спасибо, мы будем помнить об этом, — сказал Царен. — А потом у нас будет приятное времяпрепровождение, не так ли?

Немного растерявшись, Ингрид кивнула.

— Помните то, что я вам сказала, мальчики!

Все захохотали, а она, забирая с собой Руне и Халькатлу, сказала им:

— Скорее, бежим! Нам нужно убраться отсюда, мы здесь самые уязвимые из всех. С этой чернолицей шутки плохи.

Тем не менее, все трое остановились в дверях храма, чтобы посмотреть, чем все закончится. Они готовы были в любой момент удрать, не желая при этом бросить пятерых демонов на произвол судьбы.

— Она — всего лишь иллюзия, — сказала Ингрид, утешая тем самым саму себя.

— Иллюзии могут быть смертельно опасными, — ответил Руне. — Если в основе их лежат злые мысли. А в этом случае дело обстоит именно так. Таково желание Тенгеля Злого.

Гулкие голоса демонов наполнили своды храма.

— Кали, Дурга и как там еще тебя называют! — воскликнул Табрис. — Деви, Бховани, Махадеви, Парвати, Ума… Какое из своих имен ты предпочитаешь? Мы знаем, в чем твоя слабость. Мы можем уничтожить тебя.

— Он все выдумывает, — шепнула Ингрид остальным. — Мои демоны столь же беспомощны, как и мы, по отношению к живой богине. Несмотря на то, что и она всего лишь мираж.

Кали, вокруг которой уже не толпились ее почитатели, потянулась к Захуну, который стоял к ней ближе всех. Но он элегантно увернулся.

— К чему тебе кровь демонов, Кали? — крикнул Табрис. — Наша кровь не так хороша, как кровь Рактавайи, как ты понимаешь. Наша кровь имеет темно-зеленый цвет и жуткий вкус.

— Ты лжешь! — прорычала Кали. — Идите сюда, и я высосу из вас вашу жизненную силу, жалкие и ничтожные выродки!

Захун стоял от нее слишком близко, и одна из ее четырех рук схватила его, в то время как другая замахнулась на него мечом.

Ингрид закричала:

— Отпусти моего товарища, сатанинская колдунья! Я собираюсь совокупиться со всеми пятерыми после этого, а ты вздумала мне мешать!

Кали тут же устремила на нее свой горгоно-медузий взгляд. И даже находясь в другом конце храма, Ингрид почувствовала, как силы оставляют ее, когда на нее упал этот смертоносный взгляд.

Тараб, демон вымогательства, видя, что Кали одерживает верх, громко крикнул:

— Великий бог Шива! Сколько еще ты будешь позволять этой женщине унижать тебя? Сотни лет она попирала твое тело, танцевала на нем. Что у тебя за супруга такая? Где твоя сила? Где твой гнев?

— Где твоя месть за подобное обхождение? — подхватил Царен. Он был демоном мести, и это могло хоть как-то расшевелить Шиву. Никто из демонов не мог одолеть Кали, она была слишком сильна для них.

— Есть еще порох в пороховницах! — воодушевленно прошептала Ингрид. — Так держать!

Шива с трудом поднялся, вялый и утомленный после столь долгих постыдных попирательств со стороны супруги.

В индуистском триединстве Брахма является творцом, Вишну — стражем порядка, а Шива — разрушителем. Шива — бог смерти, ужасающий бог уничтожения. Посланник Людей Льда пристально смотрел на него, стоящего за спиной своей внушающей страх супруги: его кожа имела голубоватый, трупный оттенок, но имела также много других символов. Он ведь был и богом покаяния и богом экстаза…

Но теперь он явно забыл об этом. Весь его устрашающий гнев был направлен против Кали, или Дурги.

Услышав, что он приближается к ней, Кали в замешательстве отпустила Захуна. И все пять демонов немедленно устремились к дверям храма, где их ждали остальные.

— Нам нужно убираться отсюда, — сказал Табрис. — И как можно скорее! Пусть эти двое пошевеливаются! Мы не так сильны, чтобы сражаться с богами.

Они бросились со всех ног из храма, прочь по этой цветущей, роскошной долине. Они видели на бегу, как зелень тускнеет, и вместо нее появляется снег. Оглянувшись, они увидели, как храм рухнул,