Под Куполом - Стивен Кинг

— Хороший. Правда, прохладный. Я из Южной Каролины. На Южную Каролину в октябре здесь не похоже, это я точно тебе говорю.

Там, где сидел Олли, в трех ярдах от южанина, стояла жара. И воняло.

Солдатик указал за спину Олли:

— Почему бы тебе не перестать бросать камни и не заняться коровами? — Он сказал: «коро-о-овами». — Загони их в коровник, подои, смажь вымя бальзамом, дел тебе хватит.

— Загонять их не нужно. Они знают, куда идти. Но доить их теперь тоже не нужно, и в бальзаме они не нуждаются. Они больше не дают молока.

— Да?

— Да. Мой отец говорит: с травой что-то не так. А с травой не так, потому что не так с воздухом. Здесь пахнет плохо, знаешь ли. Здесь воняет говном.

— Да? — На лице солдатика отразилось изумление. Он еще пару раз стукнул по колышку, к которому крепился щит, хотя тот вроде бы и так не шатался.

— Да. Моя мать этим утром покончила с собой.

Солдатик опустил молоток, который уже поднял для очередного удара.

— Ты вешаешь мне лапшу на уши?

— Нет, она застрелилась около кухонного стола. Я ее нашел.

— Черт, это ужасно! — Солдатик шагнул к Куполу.

— Мы отвезли моего брата в город, когда он умер в прошлое воскресенье, потому что он был еще жив — чуть-чуть, — но моя мать умерла сразу, и мы похоронили ее на холме. Мой отец и я. Ей там всегда нравилось. Красивый был холм до того, как все стало так ужасно.

— Господи, ковбойчик! Ты прошел через ад.

— До сих пор в нем. — Олли заплакал, словно эти слова открыли какой-то клапан внутри. Поднялся и двинулся к Куполу.

Вскоре он и солдатик стояли друг против друга, на расстоянии менее фута. Солдатик поднял руку, поморщился, когда его на мгновение затрясло. Потом приложил руку к Куполу, растопырив пальцы. Олли тоже поднял руку и приложился к Куполу со своей стороны. Их руки вроде бы соприкасались, палец к пальцу, ладонь к ладони, но только вроде бы. Потому что их разделяла невидимая преграда. Назавтра эта тщетная попытка соприкоснуться будет повторена сотни и тысячи раз.

— Ковбойчик…

— Рядовой Эймс! — проорал кто-то. — Убери оттуда свой паршивый зад!

Рядовой Эймс подпрыгнул, как ребенок, которого застукали на краже варенья.

— Ко мне! Бегом!

— Держись, ковбойчик. — Рядовой Эймс побежал получать нагоняй.

Олли полагал, что нагоняем все и ограничится, потому что разжаловать из рядовых уже не могли. И уж конечно, его не посадят на гауптвахту за то, что он разговаривал с одним из животных в зоопарке. «И мне не дали даже орешка», — подумал Олли.

Несколько мгновений смотрел на коров, которые больше не давали молока — и даже не щипали траву, — а потом сел на прежнее место у рюкзака. Порылся в нем и нашел еще один круглый камень. Подумал об облупленном лаке на ногтях вытянутой руки мертвой матери, рядом с которой лежал еще дымящийся пистолет. Бросил камень. Он ударился о Купол и отскочил назад.

БАХ. Тишина.