Там, где тепло - Павел Корнев

Второй раз очнулся я не в залитой ярким сиянием алхимических светильников операционной, а в полутемном коридоре на какой-то отодвинутой с прохода к стене каталке.

На миг стало просто жутко – как, неужели все? Пациент безнадежен, вот и вывезли в какой-то закуток и простынкой прикрыли? – но тут же сообразил, что, раз мыслю, значит, существую. И немного успокоился.

Мертвецы боли не чувствуют. Сто процентов. А меня ломало будь здоров. И даже не ломало – скорее еще только начинало крутить. Левое плечо, грудную клетку, спину, позвоночник от поясницы и до затылка. А в голове, напротив, было ясно-ясно. Словно она стала стеклянной. Вот сейчас дерну сильней, и расколется на фиг…

– Очнулся, блин? – Селин отдернул занавеску, когда я уже почти решился слезть на пол.

– Ух… – Яркий свет резанул по глазам не хуже бритвы, и по лицу потекли слезы. – Закрой!

– Сейчас пройдет, – спокойно заявил Салават – невысокий башкир средних лет, содержавший на Торговом углу медицинский кабинет. В прошлый раз меня долечивал именно он, хирург пограничников лишь немного подштопал рану и отправил в Форт.

– Не проходит, – прохрипел я.

– Принимай работу. – Пропустивший эти слова мимо ушей лекарь откинул простынку и подозвал Селина. – Давай, смотри.

– Не, ну так-то нормально вроде, – пожал плечами Денис. – Но больше самочувствие пациента, чем его внешний вид, волнует.

– Сейчас сдохну, – с трудом выдавил я из себя.

– Жить будешь, – невозмутимо парировал Салават. – Платите за операцию и выметайтесь.

– А если и в самом деле сдохнет? – засомневался Селин.

– Слушай, ты хочешь, чтобы он сразу на ноги вскочил и побежал? – возмутился хирург.

– Ну да.

– Я из него шесть шариков достал!

– И чё? Мы тебе за результат платим. – Денис наклонился ко мне и спросил: – Совсем плохо?

– Угу, – промычал я, уткнувшись лицом в каталку. – Ломает, сил нет…

– Ничего не могу поделать, – скрестил на груди руки Салават. – Кости я срастил, прочие внутренние повреждения тоже были полностью устранены. В целом жизни пациента ничего не угрожает. И даже внешних следов не осталось, сам погляди!

– А чего ж так фигово мне? – Стиснув зубы, я перевалился на бок и спустил ноги с каталки. Онемение прошло, руки уже шевелились, но каждое движение сопровождал острый укол боли. Да и кости ломило просто невыносимо. – В прошлый раз сразу полегчало.

– Вот! В прошлый раз! – ткнул лекарь выставленным указательным пальцем в потолок. – В прошлый раз я тебя «небесным исцелением» на ноги поставил!

– А теперь чего?

– Нельзя его так часто применять!

– Раз в месяц – это часто? – удивился Селин, прислонившийся плечом к выкрашенной розовато-серой краской стене.

– В прошлый раз случай запущенный был, пришлось двойную дозу использовать, – сознался Салават. – Сейчас сердце точно не выдержит. И «синий лекарь» не применить – область поражения слишком обширная, придется столько препарата вводить, что почки с печенью сразу отвалятся. А все остальное с уже вколотыми лекарствами не сочетается!

– И что делать? – Кафельная плитка холодом обожгла босые пятки, и только тут я сообразил, что из всей одежды на мне одни трусы. То-то, думаю, знобит. – Может, обезболивающее какое-нибудь?

– Да какое еще обезболивающее? Здесь тебе Госпиталь, что ли? – вскинулся Салават, но сразу успокоился и задумчиво потеребил короткую бородку. – Хотя… Ждите, сейчас посмотрю.

Я повалился обратно на каталку и спросил у Селина:

– И что это было?

– В смысле? – не понял тот. – Это я у тебя хотел спросить, какого хрена ты из саней выпрыгнул?!

– Так это… – я провел кончиком языка по зубам и вздохнул, – предвидение у меня было. Если бы не выпрыгнул, нас обоих одной очередью срезали бы.

– Идиот! – взорвался Денис и ткнул мне в лицо служебной бляхой. – Это что такое, по-твоему, а?!

– Это? – Я с трудом сфокусировал взгляд на жетоне, украшенном изображением хищной птицы с раскинутыми в разные стороны крыльями. – Служебная бляха Дружины, разве нет? Ты показывал уже…

– Именно! – брызнул слюной Селин. – И она просто замечательно блокирует жезлы «свинцовых ос», если в зоне поражения находится ее владелец! Пока ты сидел рядом со мной, тебе ничего не угрожало! Понял, да?!

– Может, жезл со снятой блокировкой был?

– Да обычный был жезл, нашли мы его. Тебя просто развели, как лоха!

– Выходит, они знали о ясновидении и каким-то образом сумели на него воздействовать… – Мысль эта спокойствия не добавила. Слишком уж часто меня предвидение выручало.

– А когда ты, как дурак, выпрыгнул из саней, нарвался на выстрелы! Хорошо хоть ногой зацепился и упал, так бы башку снесли!

– Почему не добили? – поежился я и завернулся в простыню.

– Лошади тебя прикрыли и сани. Ладно еще Зубко с парнями оперативно подтянулись.

– Лошадям хана?

– Одни убытки от тебя! – отвернулся злой как черт Селин. – Если бы стрелок метрах в тридцати от дороги не засел, тебе бы и шести шаров хватило. А так они уже на излете были.

– Непонятно только, почему нас там ждали, – морщась от боли в спине, пробормотал я.

– Засветился у Гимназии, вот и ждали. Но по какой дороге поедем оттуда, не знали, поэтому, на твое счастье, стрелок оказался без подстраховки.

– Думаешь, кто-то из дружинников Семере стукнул?

– Да ничего я не думаю! – огрызнулся Селин. – Думаю, валить тебе надо из Форта, вот что я думаю!

– А кто-то спорит разве? – хмыкнул я. – Где моя одежда, кстати?

– Сожгли. Сейчас привезут что-нибудь новое.

– Это вы здорово придумали…

– Да она вся в крови была. Натекло из тебя, как из свиньи.

В этот момент вновь отдернулась занавеска, и к нам в закуток заглянул загадочно улыбавшийся Салават.

– Нашел чего? – спросил Денис.

– Нашел, – подтвердил тот, – но есть один момент: к дружинникам с таким препаратом лучше не попадаться.

– Не понял? – Я неловко пошевелился и едва не вскрикнул, когда прострелило спину. И если поначалу ломота в костях и ноющая боль под левой лопаткой казались вполне терпимыми, то теперь от них хотелось лезть на стену. – Давай не темни уже!

– Обычные таблетки тебе не помогут, хоть горстями глотай. Предлагаю попробовать Л-13.

– Это ж наркотик! – удивился Денис.

– И что? Он значительно повышает болевой порог – и это главное.

– А я не подсяду на него?

– Раньше не употреблял? – задумчиво уставился на меня лекарь.