Лик Черной Пальмиры - Владимир Васильев

— Ираклий, — обратился к хозяину номера Лайк. — Будь добр, объясни коллегам все, что произошло. Даже тем, кто присутствовал.

Под присутствующим подразумевался Симонов, под остальными — все, кроме Ларисы Наримановны.

Ираклий, блистая неподражаемым акцентом, принялся рассказывать. Да так красноречиво и артистично, будто произносил цветистый кавказский тост:

— Всем известно: если хочешь найти кого-нибудь в Питере — иди на Невский! Правильно сделаешь, если прощупаешь перед этим некоторые вероятности. Мы так и сделали. Наиболее вероятным местом встречи с первым Черным нам, и не только нам, глянулся угол Садовой и Невского.

Я следовал за Черным по его стороне, Игорь прикрывал с противоположной, Лайк прикрывал вообще, а Лариса Наримановна прикрывала от дураков, спасибо ей, мудрой женщине.

— Это в смысле, когда она наблюдателя Светлых с дороги Черного в глубь сумрака утащила, — довольно уточнил Симонов. Он, похоже, еще не догадался, что кое-какие объяснения предназначались и ему тоже.

— Да. — Ираклий ткнул указательным пальцем в Симонова и продолжил: — Черный привел нас в Дом книги и застрял в зале, где по чистой случайности находился один из местных Светлых дозорных — тот, что молчал, как селедка под шубой, вот на этом самом месте всего несколько минут назад. Грех было не воспользоваться такой блестящей возможностью отогнать Светлых на приличное расстояние. Что и было проделано с присущей опытным работникам киевского Дневного Дозора сноровкой и умением!

Ираклий довольно улыбнулся и погладил шикарные, усы.

— Лайк спровоцировал применение Силы Черным; Светлый, разумеется, вмешался; все это было должным образом зафиксировано и впоследствии передано адептам Света — не питерским, конечно же, а московским. И в Прагу тоже. Уважаемая Лариса Наримановна прикрыла отход с места событий. В общем, теперь мы работаем без прямого наблюдения со стороны Света — поблизости будет маячить только сотрудник Инквизиции, но он нам не помеха, а, напротив, — символ поддержки Иных всей Европы и гарант беспристрастности и мудрости Инквизиции в целом. Я сказал!

Ираклий сам себе зааплодировал, остальные воодушевленно подхватили.

— Маладэц! — похвалил Лайк, намеренно копируя акцент. — Какой рэч сказал, вах! — И уже без всякого акцента: — И вообще, работать нужно весело, с огоньком и приколами! Жизнь ведь — в сущности, театр, друзья мои, сплошной и бесконечный театр.

— Драмы или комедии? — справился Швед с живейшим интересом, понятно, тоже наигранным.

— Когда как. Ладно. Арик, докладай, что там в доме?

Турлянский, не изменившись в лице, сообщил:

— Берлога Черных. Смахивала бы на хипповский флэт, если бы не одна из комнат. — Арик умолк, выдерживая паузу.

— Ну? — поторопил его Лайк. — Не томи!

— Там алтарь. И масса культовых побрякушек: пентаграммы, свечи по углам и все такое. Я бы сказал, что эта комната — любимое и лелеемое капище Иного, который сам себя считает не то сатанистом, не то основателем какой-нибудь еще адской секты. Одно могу твердо сказать: на этом алтаре убивали людей. Причем не однажды. В основном — девчонок. А мужиков — хе-хе! — трахали. Привязывали за руки, за ноги и трахали. Самым разнузданным образом. Тоже, видимо, ритуально. Остаточная аура там такая, что виски ломит.

— То есть…

— У Черных верховодит женщина. Лет ей около тридцати, чуть больше. Тридцать пять максимум. Брюнетка. Больше пока ничего сказать не могу.

— Так вот куда меня назавтра пригласили, — хмыкнул Лайк. — Типа, на инициацию. То-то я смотрю, вероятность такая похабная вырисовывается.

— А тебя пригласили? — заинтересовалась Лариса Наримановна.

— Угу. Завтра в десять у Египетского моста.

— Вот бы поучаствовать, — вдумчиво протянула ведьма. — Арик, может, групповуху закатим?

Турлянский вежливо улыбнулся. Симонов рефлекторно съежился — видимо, сказывался немалый опыт, приобретенный под началом другой тертой ведьмы в винницком Дозоре.

— На алтаре места не хватит, — несколько запоздало подсказал Швед. Мне, во всяком случае, не хватило бы, если двое уже там.

— Разговорчики! — приструнил подчиненных Лайк. — У нас совещание, между прочим. Ефим, твоя очередь.

— В контакт вошел, — сияя, сообщил Ефим. — Пригласили на локальный шабашик. Без жертвоприношений, правда. Полагаю, выльется все в вульгарную попойку с легким дебошем и мелкими безобразиями.

— Когда?

— Нынешней же ночью.

— Так что, поваляться не удастся? — ужаснулся Лайк. Ефим взглянул на часы:

— Ну, вообще-то в запасе еще почти десять часов.

— Ы-ы-ы! — с выражением ы-ы-ыкнул Лайк. — Где состоится шабашик-то?

— Сбор в интернет-кафе на Невском, недалеко от Московского вокзала. В одиннадцать.

— М-да, — философски проворчал Швед. — Всех в этом убогом городишке так и тянет поближе к Москве. Неспроста это. Ох, неспроста!

Комментировать настолько очевидную мысль никому в голову не пришло.