Год Рейгара - Марта Еронакова

Двери распахнулись, и воин вошел в Залу. И тут же расхохотался. Все воины Золотого легиона – а их было порядка тридцати – и сам Правитель были облачены в военную форму. Раньше Рейгара это смутило, но сейчас он отряхнул камзол и возвестил.

– Приветствую! Мой слуга решил, что парадное мне идет больше и не предупредил о необходимости брони.

Послышались одобрительные смешки. Даоран радостно махнул Рейгару.

– Что ж, мой лучший воин на месте – считай, все на месте. Вы догадываетесь, зачем я вас здесь собрал?

– Пора показать всю мощь Востока? – выкрикнул Карьян.

– Именно! Пацест слишком долго сопротивляется. Это звери, а не воины. Но каждый из вас стоит сотни из них! Пора вам навести шороху. Кареты отправятся завтра утром. Собирайте вещи и вперед, к победе великого Востока!

Воины вокруг него радостно вскричали, ударили мечами в щиты. Альдар расстроился, что его оружия не было с ним. «Но кое-что у меня есть» подумал медведь и зарычал. Рядом стоящие испуганно пригнулись, но тут же вновь заголосили. Каждый хотел толкнуть Рея в бок, или пожать его руку, или потрепать по плечу. Легат заметил, как Даоран, не отводя от него взгляда, подозвал к себе Карьяна. Легконогий воин взлетел по ступенькам и наклонился к Правителю. Тот что-то коротко шепнул, Карьян кивнул в ответ и также обернулся на Рея. Столкнувшись с медведем взглядом, начальник смущенно улыбнулся и смешался с толпой.

Вновь они увиделись уже на улице. Рей торопился скорее попасть домой, чтобы сообщить новость подруге, но Карьян окликнул его, подбежал и взял под руку.

– Рей, дружище. Я тут подумал – ты уже так долго числишься в рядах наших воинов, а я знаю тебя только по бумажке. С остальными-то я уже пуд соли съел, хаха, а вот ты для меня до сих пор темная лошадка, или, скорее темный медведь!

Карьян зашелся в приступе смеха, такого неестественного, что сводило скулы, но легат, подыгрывая ему, широко улыбнулся.

– Так к чему я, – отсмеявшись, продолжил начальник. – Может, сходим куда, пропустим по парочке стаканчиков, ты расскажешь о себе, я о себе.

– Честно, я не знаю… Мне бы домой… – Рейгар оглянулся через плечо, будто мог увидеть свой дом.

– Не переживай, твоя прекрасная невеста никуда не денется. Ах, вы так подходите друг другу! Никогда не видел более гармоничной пары.

Так, убалтывая воина, Карьян взял воина под руку и незаметно подвел его к небольшому домику, в паре кварталов от дворца. Легат вопросительно посмотрел на спутника. Самиф сделал извиняющееся лицо:

– Я на пять минут заскочу переодеться. Если я войду в паб при полном обмундировании Золотого легиона, люди подумают, что война пришла в столицу, поднимется паника, и мы уже точно спокойно не посидим, хаха.

Рейгар остался у входа, борясь с желанием развернуться и пойти домой. От скуки он начал рассматривать прохожих. За время странствий он побывал во всех столицах, и везде люди казались ему абсолютно одинаковыми, будто они следовали за ним по миру. Вот и тут Рейгар увидел типичных представителей любого большого города: торговцев и бродячих музыкантов, нищих, нянечек и непослушных детей, представительных мужчин и ищущих их женщин.

Одна женщина привлекла внимание Рейгара. Она несколько раз прошла мимо Рея, упорно делая вид, что не разглядывает его. Не смотря на теплый день, девушка была облачена в шаровары и объемную рубаху. Одно неловкое движение, и штанина задралась, обнажив кольчугу. Рей напрягся и проверил свое единственное оружие, которое шло к этому парадному костюму, – поясной нож. Заметив его волнение, девушка резко развернулась посреди улицы и направилась к воину. Тот встал, пошире расставив ноги, но и это не спасло его. Женщина схватила его за руку и утащила в переулок. Там коротким движением ударила в пах, заставив воина согнуться от боли, и прижала к стене. Легат почувствовал нож у горла, а, чуть пошевелившись, не обнаружил за поясом своего.

– Не рыпайся, твоя вилка у меня, легат! – что-то знакомое было в этом властном голосе. Рейгар вгляделся в темно-карие глаза, оценил иссиня-черный оттенок кожи. Курчавые волосы, слегка отросшие, были неумело покрашены бежевой краской, возможно, строительной. Медведь округлил глаза. – Узнал, по взгляду вижу, узнал. А потому отвечай, что ты тут делаешь? И не ври, что шпионишь на благо Конора, ибо я посылала сюда шпиона, собственным приказом.

– И шпион этот – Вы, мастер Гизарра?

Мигалька усмехнулась.

– А ты мне еще тогда понравился. Не трус, как рыжая, не высокомерен, как брюнет. Там еще кто-то с вами был, не помню уже.

Она помолчала, видимо, ожидая, что Рей напомнит ей. Но тот, к собственному удивлению, и сам не помнил, кто был четвертым в команде. Гизарра прокашлялась и вновь заговорила, не ослабляя хватки ни на минуту:

– Так что ты тут делаешь, легат? Да еще и в этом потешном наряде?

– Я… – прохрипел воин. – Служу Даорану.

Это известие не вызвало никаких изменений на лице мастера. Лишь ноздри ее пару раз с шумом выдохнули воздух. Помолчав, она произнесла:

– Мда. Я боялась этот ответа, видит Единый. Что ж, легат. Ты сильно разочаровал меня. Но Конор в нейтралитете с Тьяго, потому я не могу устранить тебя так, чтобы это не вызвало разногласий между столицами. Просто знай – здесь ты никогда не станешь своим, а там, на родине, ты уже чужак.

Она отпустила Рея. Тот прокашлялся, потирая шею.

– Я родился и вырос здесь. В Коноре оказался случайно. Знаете, жизнь странная штука. Она учит приспосабливаться, порой, к таким обстоятельствам, что ни один писатель не выдумает. Вот я и приспосабливаюсь, сражаясь за себя и свое благополучие. И спокойствие тех, кто оказывается рядом. А за что сражаетесь Вы?

Гизарра поправила меч, спрятанный в штанине шаровар, затем подняла взгляд вверх, туда, где между крыш домов было видно кусочек голубого неба.

– За правду. Я боюсь, что если не буду сражаться, если мой народ вновь потеряет право голоса, его историю перепишут, перечеркнут, забудут… я боюсь, что нас просто не станет. За это я сражаюсь.

Со стороны улицы послышался певучий голос Карьяна, который искал Рейгара. Гизарра вновь обнажила меч, вопросительно уставившись на воина. Тот примирительно поднял руки.

– Я не выдам Вас. Уходите.

Мигалька кивнула и побежала вдоль дома. Рейгар проводил ее взглядом, и лишь когда женщина скрылась за поворотом, пошел на голос Карьяна. По дороге он понял, что она так и не отдала клинок. Не то, чтобы Рейгар сильно жалел о нем – нож был слишком украшен камнями и резьбой и потому постоянно выскальзывал из рук – но Рейгар переживал, где теперь может всплыть это оружие.

«А если потом начнут проверять, и его не окажется как раз только у меня, могут быть проблемы».

«Ты слишком плохо думаешь о Гизарре. Не думаю, что ей нужно тебя подставить».

«Она сражается за правду. А правда каждый день новая».