Грань времени - Райса Уолкер

Бостон

25 июля 1905 года, 11:35

Кирнан спит, положив голову на одну руку и свернувшись калачиком вокруг подушки. Какое-то мгновение я наблюдаю за ним, а потом меня пробирает дрожь, когда я представляю себе, как бы я себя чувствовала, если бы обнаружила, что кто-то без моего ведома наблюдает за мной, спящей. Но почему он все еще спит в десять утра? Я думала, что в 1905 году все люди рано ложатся спать и рано встают. Очевидно, не Кирнан.

А еще приходит в голову, что я понятия не имею, в чем он спит. Или спит ли вообще в чем-то. И он может в любую секунду сбросить с себя это покрывало. Поэтому я перескакиваю вперед, к полудню, и обнаруживаю только пустую комнату. Я отматываю назад на пять минут и наконец срываю джекпот в 11:35. Он проснулся и сидит на кровати в черных брюках и белой рубашке с длинными рукавами, застегнутой до самого горла. Тонкая черная полоска ткани – может быть, какой-то галстук? – свисает с его воротника по обеим сторонам.

Он постригся, но ему, правда, было лучше с длинными волосами. Конечно, это не мое дело. Я делаю глубокий вдох, а затем моргаю, чтобы зафиксировать место назначения.

Как и всегда, его лицо начинает светиться, как только он видит меня.

– Кейт! Сегодня четверг. Я думал, ты будешь здесь в субботу.

– О. Нет. То есть да, это так. – На самом деле я совсем забыла про субботу, что, как я подозреваю, заденет его чувства. Надеюсь, если я просто продолжу, то смогу обмануть его сверхъестественную способность читать каждую эмоцию, проскальзывающую на моем лице. – Я по другому делу. Мне хотелось спросить у тебя совета насчет пары перемещений, но вижу, что у тебя есть планы. Я просто вернусь попозже.

– Да, я собирался на работу. Но я легко могу пойти и завтра. Что случилось?

– Нет, все в порядке. Я не хочу, чтобы ты пропускал свой рабочий день из-за меня.

Он смеется.

– Я ничего не пропущу. Я пойду на сегодняшнюю работу завтра. Или послезавтра.

Я прожигаю его взглядом, потому что ему явно нравится морочить мне голову. Тем не менее после тех последних нескольких дней мне действительно уже пора бы разбираться со всей этой временной относительностью. Рак может ограничить время, оставшееся у Кэтрин, но я могу перемещаться назад, если потребуется, до тех пор, пока не испорчу свои воспоминания, встретившись с другими версиями себя в одном и том же месте в одно и то же время. В общем, я потратила около ста часов на исследования и еще тридцать часов провела с мамой, выполняя ее поручения и прочее, готовясь к ее поездке в Италию.

– Ладно, – говорю я, присаживаясь на край его кровати. – Я провела последние… Не знаю, но мне кажется, что прошло уже целое столетие… пока просматривала записи в дневнике и заметки Кэтрин. Завтра у нас будет совещание по этому поводу, и я думаю, будет лучше, если ты придешь.

– Так, прошла… неделя с тех пор, как ты была здесь?

– Календарь говорит, что шесть дней, но большую часть этих часов я провела дважды или трижды.

– А как насчет твоего решения не торопиться? Ждать, пока ты – как ты говорила – не поймешь, какого черта происходит?

– Отчасти это из-за Кэтрин. Но в основном дело в том, что, скорее всего, я никогда не узнаю, какого черта происходит. – Это было задумано как шутка. Хромая, конечно, но Кирнан либо не понимает ее, либо не считает смешной, потому что его мрачные глаза все еще сверлят меня.