Меч Константина - Деян Стоилькович

Тело солдата валялось на земле, как-то странно, непристойно скорчившись. Пальцы одной его руки впились глубоко в землю, как будто этим судорожным жестом он вцепился в свой собственный страх. Труп несчастного лежал посреди огромной лужи крови, а следы жестокой расправы над ним были более чем очевидны.

Отто фон Фенн с содроганием посмотрел на мясо, над которым уже роились мухи, и спросил:

– А где же его голова?

Наступило гробовое молчание, офицеры смутились, но один из них наконец выдавил:

– Мы ее не нашли, господин полковник…

– Не нашли?

– Так точно. Мы обшарили всю территорию в радиусе нескольких сотен метров, но голову так и не обнаружили.

– Прикройте его.

Один из часовых накрыл обезглавленное тело солдатским одеялом. Отто фон Фенн повернулся к Рихтеру, который смотрел на всю эту сцену с нарочитым равнодушием. Вдвоем они зашагали по дорожке, которая вела вверх, к железнодорожному полотну. Обнаруженное тело принадлежало одному из солдат, отправившихся нынешней ночью прочесывать территорию вокруг железнодорожного депо.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Рихтер.

– Неплохо, правда… – ответил фон Фенн.

– Я ночью было подумал, что мы тебя потеряли.

– Я всего лишь на минуту потерял сознание, не более того.

– Когда я увидел тебя с окровавленным лицом… – Рихтер покачал головой. – Поначалу мне показалось, что это чудовище сотворило с тобой нечто страшное.

– К счастью… Или к несчастью, это была не моя кровь. А слабость являлась результатом шока.

Они поднялись по извилистой тропинке на бывшую крепостную стену, после чего спустились на пыльную дорогу. И тогда Рихтер посмотрел на своего фельдкоменданта.

– Что случилось? – спросил Отто фон Фенн.

Контрразведчик помолчал несколько секунд, рассматривая дорогу, на которой метрах в тридцати отсюда их ожидал автомобиль с включенным двигателем.

– Ты видел эту тварь? – тихо спросил он.

– Видел нечто, – резко ответил фон Фенн недовольным голосом. – Но это была всего лишь тень, и я заметил только эти… Глаза! Красные. Они светились в темноте, как угольки.

– А лицо? Тело? Это был… человек? Или животное?

– Это был… Не знаю! Я видел его ладонь. Но я все-таки не уверен, была ли это ладонь… Словом, то, чем оно ухватило за щеку того несчастного парня, вряд ли могло принадлежать человеку.

– Понимаю…

Они двинулись было по дороге, но на полпути Рихтер остановился:

– Сегодня ночью я получил из Белграда важное сообщение.

– И что пишут?

– Вроде бы, по сообщениям из заслуживающих доверия источников, в городе сейчас находится старший офицер британской разведслужбы.

– Они сообщили хоть какие-то подробности?

– Нет. Ничего, кроме его кодового имени: Серафим.

– Серафим? – Фон Фенн задумчиво нахмурился.

– Именно так.

– И каковы инструкции?

– Стандартные. Усилить бдительность, провести акции, проинспектировать важнейшие объекты, укрепить патрули…

– Как ты думаешь, какое задание ему поручили выполнить у нас?

– О, это может быть что угодно. Я думаю, это как-то связано с нынешней обстановкой в Болгарии и, конечно, с бомбардировками. Может быть, им нужны разведданные по нашей территории, сведения о расквартировании войск, о настроениях в армии и среди гражданского населения, о слабых местах наших оборонительных линий…

– Сомневаюсь. Да и ты занимаешься гаданием. По-моему, это им ни к чему.

– Похоже. Они ведь выигрывают войну.

– Американцы и англичане прорвали нашу оборону во Франции и наступают невероятно быстро. Они вскоре могут ворваться в тыловые районы. А если это случится… Впрочем, ты и сам прекрасно все понимаешь. Перед ними откроется прямая дорога в фатерланд. Сохраняя стратегию и темпы наступления, они могут оказаться в Берлине к новогодним праздникам.

– Этого не случится.

– Ты уверен?

– Конечно. Если обстановка сложится не в нашу пользу, мы всегда успеем заключить мир. Хотя бы и сепаратный.

Рихтер рассмеялся. Однако что-то печальное было в его смехе.

– Брось, полковник, прошу тебя! Разве фюрер похож на человека, который будет торговаться насчет мира с Рузвельтом и Черчиллем?

– Никогда прежде я не думал на эту тему. Но теперь…

– Он будет драться до последнего человека. Даже если этим последним человеком станет он сам.

Фельдкомендант не ответил. В машине они разместились на заднем сиденье. По дороге в город фон Фенн спросил:

– Ты нашел журналиста, на которого я тебе дал установочные сведения?

– Да. Я послал за переводчиком, и, когда тот явится, ты сможешь поговорить с ним в здании фельдкомендатуры. А что это ты решил отыскать именно его?

– Он хорошо знаком с тем, что меня особенно интересует.

– С чем именно?

Они проезжали вдоль рядов уничтоженных бомбежкой домов, закопченные печные трубы которых устремлялись к небу, и лицо полковника фон Фенна казалось таким же безразличным, как и его отражение в правом боковом стекле. Некоторое время, всматриваясь в безжизненный пейзаж, он молчал, после чего откинулся на спинку кожаного сиденья и пробормотал:

– Вурдалаки.