Наемники фортуны - Алексей Бобл

– Только бы дотянуть, – сказала она. – Может, както договоримся насчет горючего.

– Кому принадлежит этот поселок?

– Я же говорила, Южному братству. И скважина, и перерабатывающий завод.

– Богатый клан? – поинтересовался я.

И снова она взглянула на меня удивленно:

– Ну конечно. Он самый большой из топливных… Как ты можешь не знать этого?

– Не забывай, я с берега… с границы Донной пустыни. На севере Пустоши никогда не бывал и плохо понимаю, что у вас здесь к чему.

– Но про топливных королей знают все! А Южное братство торгует по всей Пустоши, даже на Крыме. Разин, чем ты занимался раньше?

– Воевал.

– За кого, где? Ты был в том ополчении, которое крымчане послали против кочевников Донной пустыни?

– Да, – кивнул я, так как не знал, что сказать еще. – Меня взяли в плен, я несколько лет… то есть много сезонов жил у кочевников. Пока не сбежал. Потому–то и плохо знаю, что здесь к чему.

– И тебя не съели? – спросила она. – Ведь все кочевники людоеды. Каннибалы, так говорят. Это правда?

– Ну, не то чтобы все–е… – протянул я.

Мы подъезжали к поселку Южного братства, окруженному оградой из глиняных кирпичей. Перед ней землю залили цементом, из которого торчали осколки бутылок и заточенные концы арматуры. По верхнему краю ограды тянулась колючая проволока.

По сторонам дороги стояли две цистерны, между ними были железные створки, над цистернами торчали стволы пулеметов.

– Лучше я сама буду говорить, – сказала Юна. – Нельзя, чтобы они догадались, кто я. Останови сендер и не выходи.

Я притормозил, не глуша двигатель. В основании цистерн были прорезаны двери – одна открылась, и наружу вышли двое с кобурами на ремнях. Юна, оставив винтовку Бурноса на сиденье, направилась к ним.

Впереди Балашиха, причем до нее, судя по словам девушки, недалеко. То есть мы в Подмосковье – и откуда здесь нефть? Юна упоминала Погибель… Это что – как Рождество Христово, некое событие, от которого они ведут отсчет? До Погибели было одно, после Погибели – другое… Может, нефть в этих местах появилась в результате какой–то катастрофы? Я читал, что иногда крупное землетрясение выдавливает ее ближе к поверхности, из–за этого доступ к большим нефтяным запасам может появиться там, где раньше его не было. Если впереди Разлом – как и многие другие слова, это Юна выделяла голосом, – то есть большая трещина, расколовшая, возможно, даже часть тектонической плиты… Ну да, тогда возможно появление нефти и в этом районе.

Юна с одним охранником осталась возле цистерны, а второй направился ко мне. Я сидел неподвижно и глядел перед собой. Он медленно обошел машину, постучал кулаком по багажнику, похлопал по котомке. Взял винтовку Бурноса, оглядев, поцокал языком и небрежно бросил обратно. Когда охранник встал перед машиной, я поднял взгляд. Он смотрел на меня насмешливо и слегка презрительно.

– Говорят, с самой Донной пустыни к нам приехал, бродяга? – отчетливо акая, спросил охранник. – Там у вас все в такой одеже ходят?

Я равнодушно отвернулся. Он постоял еще немного – я буквально физически ощущал, как в нем усиливается раздражение, – но потом его окликнули от цистерны, и охранник пошел обратно.

Вернувшаяся Юна села рядом со мной. Охранники стали открывать ворота.

– Что ты им сказала? – спросил я, заводя двигатель.

– Что я с фермы из–под Арзамаса. Некроз накрыл ее, я одна спаслась. А ты мой брат, который жил возле Донной пустыни, но недавно возвратился к нам. Прикатили сюда, просто потому что больше нам некуда податься.

Ворота со скрипом открылись, и мы въехали в поселок Южного братства.