Играть, чтобы проснуться. Первая книга - Глеб Сотник

— Вы все здесь. Отлично. У нас хорошие новости. Выйдите на улицу, — он махнул, призывая всех с собой.

На улице их ждала удивительная картина: там стоял ловкач, к спине которого кожаными ремнями была пристегнута корзина, в которой находился радостный принц, будучи тоже пристегнутым. Он что-то говорил, показывал жестами, а ловкач прыгал и бегал, залезал на ближайшие деревья и быстро спрыгивал, выполняя команды Люмрика. К удивлению, Люмрик не выглядел бонусом к ловкачу, совсем наоборот: он будто бы всегда был его частью. Корзина плотно облегала тело гоблина, и он не болтался в ней, а спокойно сидел.

— Он все равно никуда не пойдет! — вождь раздавил радость, витающую в воздухе.

— Он же ходит! Не сам, но ходит! Даже лучше, чем было! — после этой фразы Лион немного притих, но потом решил продолжить — Что вам не нравится сейчас?

Лион не понимал причину такого поведения Норина.

— Я не хочу больше никого терять, — ответил вождь. Все затихли. Казалось, даже ветер улегся. По зеленой щеке гоблина прокатилась слеза. — Я похоронил десятки сыновей, выдал замуж десятки дочерей. Совсем недавно я потерял еще одного сына. Я давно перестал уделять этому особое внимание, я же не существую на самом деле, у меня не должно быть чувств, это симуляция, компьютерная программа! Так игроки говорят! Но я так же реален, как и вы, — он показал пальцем на всех игроков вокруг и начал захлебываться словами: — И я чувствую! Когда мой сын потерял ноги, я заботился о нем. Я пытался спасти его! Душа у него всегда была чистая, он отличался ото всех своих братьев. Я полюбил его так, как никого никогда не любил! И вы хотите забрать его?! Ну уж нет, не его, не моего сына!

Из груди старого гоблина вырвался поток красного цвета, который устремился к Люмрику. Неведомая энергия словно исторгалась из отца и переливалась в сына. Люмрика будто бы сносил сильный ветер, ловкач делал усилия, чтобы не упасть и не уронить хозяина. Через несколько секунд вождь сказал:

— Я нашел себе преемника… Это ты… — Гоблин осел на колени, будто теряя силы.

Люмрик подбежал к отцу, в один прыжок преодолев расстояние между ними, и, сняв с себя ремни, упал рядом с отцом:

— Отец, вставай, не смей так делать! Не оставляй меня одного! — гоблин одной рукой опирался о землю, чтобы не упасть, а другой обнимал отца, стоящего на четвереньках. Принц зарыдал, по его щекам потекли слезы. Он рукой толкал отца, пытаясь пробудить.

— Где тебя не оставлять? — спросил неожиданно бодрым голосом Норин. Он встал, засунул непонимающего сына обратно в корзину, после чего получил от него вопрос:

— Ты жив? — Люмрик был рад, но в то же время удивлен. Он думал, что жизненные силы покинули отца.

— С чего бы мне не быть живым? Я не планирую умирать, как минимум, ближайшие десять лет! Или у тебя какие-то планы на этот счет? — он усмехнулся, а потом объяснил: — Я передал тебе статус вождя и свою способность к возрождению. То, что я упал, было временной слабостью. Организму сложно. Зато теперь ты не пойдешь со своими друзьями, потому что не сможешь! — Норин засмеялся, понимая, как он всех надурил, и обратился к Лиону:

— Маг, ты все же не так хитер, как я думал. Я умнее тебя! — он потыкал себя в грудь пальцем и молча отправился в большую хижину.

Старые друзья посмотрели друг на друга и наконец-то обнялись:

— Я не смогу пойти с вами, Лион… — Люмрик вытер слезы с лица и улыбнулся.

— А ты мне и даром не сдался! — пошутил маг, и все весело, даже несколько по-детски рассмеялись.

— У нас тут есть что выпить, зови своих друзей, поговорим! — Люмрик отправился в сторону вытянутого жилища, в котором, судя по всему, отдыхали гоблины по праздникам.

— Нас приглашают выпить? — спросил Лаки, пока гоблины забирали его рюкзак, дабы отнести его в их хижину.

— Да, есть наконец-то возможность расслабиться!

— Скажи им сразу, что я там не помещусь, — Эрик обратил внимание друзей на свои габариты.

— Будешь сидеть на улице возле большого окна — рядом с нами, но ничего не ломая. — Лион знал устройство шатра для пиров не понаслышке — он там уже пировал. Когда парни зашли в хижину, то увидели огромный длиннющий стол метров восемь в длину и лавки вокруг него. На столбах, вкопанных в землю, горели факелы, которые слабо согревали, а ночью еще и освещали помещение. Сейчас же был день, плавно перерастающий в вечер: солнце катилось к закату и сияло как будто теплыми лучами. На столе, помимо графинов с напитками, с которыми героям предстояло разобраться в ближайшем будущем, стояли всевозможные яства — несколько целиком зажаренных куриц, глубокие тарелки с разноцветной ягодой, два круга козьего сыра. Гоблины, расставив угощение, вышли из хижины и отправились по своим делам — кто кормить скот, кто играть с детьми, а кто на охоту.

— Я не видел у вас куриц — откуда они на столе? — заметил Эрик, присаживаясь у окна со стороны улицы. Там поставили большой стол, который стал для него табуреткой.

— У нас их и вправду нет. Пока не было особой нужды в них, закупали у других племен. Сейчас сами хотим разводить. В ближайшее время этим займусь, — Люмрик сидел во главе стола на высоком стуле, пристегнутый ремнями. Его ловкач стоял рядом. Сейчас можно было заметить, что у животного было имя:

Рокбери (ловкач, животное, уникальный).

19-й уровень.

Над новым вождем было написано:

Люмрик’бар (гоблин, нип).

16-й уровень.

— Как в деревне дела? Лучше, чем полгода назад? — Лион повернулся к Лаки, сидевшему рядом с ним, а затем к Эрику, заглядывающему в окно настолько близко, что маг спокойно мог дотянуться до него, и объяснил: — Полгода назад на деревню напали огры. Они разорили многие другие деревни, и на эту у них сил почти не осталось, но они все равно пришли и обязали гоблинов платить дань. — Он взглянул на Люмрика и спросил: — Вы еще платите дань?

— Да, у них небольшие запросы. Контроль просил за включение в лист защиты нашей деревни намного больше. — Гоблин тяжело выдохнул и продолжил: — Может, выпьем? У нас тут есть малиновый и черничный эль, но я бы посоветовал гоблинскую настойку. — Он указал на кувшин с выглядящей не очень аппетитно зеленой жижей и улыбнулся уголком рта. Это позабавило Лаки.

— Давай я налью, — Лион взял кувшин, плеснул себе и