Проклятье рода Юсуповых - Олег Ефремов

раз в день, пытались подбодрить сестру, но она с ними не разговаривала. Именно они не смогли уберечь Петрушу от покушения, а потом найти его тело, дабы похоронить. Иван и Афанасий испытывали чувство вины перед сестрой, но прошлого изменить уже не могли. Бросать сестру в беде также не хотели и заходили к ней в палаты, как только выдавалось свободное время от поисков.

Сейчас они снова забежали проведать, говоря о том, чтобы сестра не сдавалась и верила в живого сына, которого они день на день найдут, чего бы это им не стоило.

В этот момент открылась дверь, в комнату вошел Петруша собственной персоной, застыв на проходе.

— Вот, о чем я и говорил, нашелся твой сын, как и обещали, — с облегчением выдал Иван, не совсем понимая, что только что сказал. И только после этого до него дошло, что на пороге стоит собственный персоной, сам Петр Алексеевич.

— Да, Петруша, проходи, не стой в дверях, а то сквозняка напустишь, — выдал на автомате Афанасий, и только после этого уставился на паренька, который прикрыл за собой дверь.

В комнате установилась гробовая тишина. Парнишка, увидев двух мужиков, которые его хорошо знали, и женщину, лежащую в кровати, немного растерялся.

— Здрасти, — выдавил он из себя, совершенно забыв, как его учил Гришка. В этот момент Наталья Кирилловна повернула голову и забыла, как дышать, не веря собственным глазам.

— Петруша, живой, — тихо проговорила она, и силы ее покинули. Мать потеряла сознание от потрясения. Сын подошел к женщине, приложив руку к шее, проверил наличие пульса. Почувствовав сердцебиение, обернулся, к стоявшим позади, мужикам.

— Только не переживайте, с ней все в порядке. Почему-то переволновалась, но скоро очнется, — немного растерянно проговорил парнишка, догадываясь, что женщина была, по всей вероятности, его матерью. Ну, то есть, матерью прошлого Петрушки, душа которого покинула это тело, оставив пустую оболочку.

— Петр Алексеевич, зачем же так резко вы появились. У вашей матушки могло отказать сердце, — отмер Иван Кириллович, до сих пор еще не веря в возвращении молодого царя.

— Что-то не подумал, — пришел в себя Петр и вспомнил советы друга. — Почему слегла моя матушка? Не здоровится? Что говорят целители?

— Голодать надумала Наталья Кирилловна и слегла от горя и недомогания, — вторым отмер Афанасий.

— Что за горе у нее приключилось? От чего изволила матушка голодать? Фигуру блюдет? — сначала спросил, а потом по округлившимся глазам понял, что спорол чушь.

— Петр Алексеевич, вас же уже не надеялись найти и посчитали мертвым, — Иван развел руками.

— Рано вы меня схоронили. Я вот долго лежал без памяти, а потом очнулся и… заблудился в лесу. Долго кружил, не мог найти дорогу назад, — эту версию они придумали с другом заранее.

— Как же вы целую неделю без еды провели в лесу? И почему вас дикие звери не подрали? — усомнился Афанасий в правдивости слов молодого царя.

— А вы хотели бы, что меня съели дикие звери? — что-то не предполагал Петька, что ему будут задавать провокационные вопросы, поэтому первым решил наехать. Ведь лучшая защита — это нападение.

— Что ты, Афоня, говоришь, зачем мучаешь моего Петрушу? — подала голос Наталья Кирилловна, очнувшись. — Петенька подойди, я тебя обниму.

Блудный сын подошел к кровати, склонившись. Матушка обняла и тихонько начала плакать, не желая отпускать свою кровиночку. Через минуту у Петька затекла спина от неудобного положения, да и как-то стыдно было перед женщиной, чье тело сына он занял.

— Не я такой, жизнь такая, — чуть слышно прошептал парень, стараясь сам себя оправдать. Чувств любви к незнакомой женщине он не испытывал, но и неприязни, как таковой, не было. А уж чуточку постоять в неудобном положении он мог и потерпеть. В какой-то момент Петька представил, что на этом месте была бы его настоящая мать, убитая горем, и вот он неожиданно возвращается. Как же она была бы ему рада! И вот тут слезы жалости, от того, что с его матерью такого уже не случится, потекли из глаз градом. Братья, видя столь слезливую сцену, потупившись, вышли, не став мешать воссоединению матери с сыном…

В палатах Софьи Алексеевны атмосфера была полностью противоположной. Мебель не выдерживала многопудовых кулаков юной царевны, разбиваясь в щепы. Женщина крушила все, что подворачивалось ей под руку. Норов у амбициозной регентши был совсем не кротким. А сейчас она узнала, что младший брат оказался жив, и сам добрался до дворца.

— Как эти остолопы могли не прибить мелкого засранца? — новый комод, еще пахнущий свежей краской, которой проморили дуб, разлетелся на несколько частей. Мебель в покоях Софии менялась довольно часто. У нее был магический дар, которого многие боялись. Она, когда гневалась, впадала в состоянии берсеркера, и ее сила увеличивалась многократно. Остановить ее в таком состоянии было крайне сложно, поэтому сейчас никого в этой половине дворца не было. Уже неоднократно Софья в гневе прибивала и калечила простых слуг, да и не слуг тоже. Все, кто попадался под горячую руку царевне, этой самой рукой и огребали. Через два часа Софью отпускало, и она просто вырубалась, где бы не находилась, а потом редко помнила, что натворила. Ее в такие моменты пытались оградить от воспоминаний, но на самом деле боялись, что царевна снова впадет в состояние немилости. Все, кто ее окружали, старались быть бесплотными духами и поменьше попадаться на глаза.

— Опять душегубка буянит? — конюх Остап забежал на кухню к сестре Марфе. — Как же они обедать-то за одним столом будут? Она же там всех поубивает, ежели что не так пойдет?

— Эх, ежели поубивает — это пол беды, может успеют убёгнуть. Тут недавно один подозрительный крутился, чай бы что худого не удумал? — кухарка сильно распереживалась. Первыми страдали всегда подневольные. Ведь кто обвинит бояр или служивых? Всегда вину скинут на тех, кто не сможет ответить и постоять за себя. Марфа чуяла серьезную беду, но ничего не могла поделать.

— Думаешь травить Петрушку будут? — сразу догадался брат о подставе. — Бежать тогда тебе, сестра, надо.

— Может обойдется все? Или предупредить мальца стоит? — Марфа не знала куда ей идти. Близких, кроме брата, у нее не было.

— Не дадут и приблизится, будь уверена. За ним сейчас столько присмотра, что за преступником каким отродясь не было,