За Императора! - Сэнди Митчелл

Бледный губернатор бессвязно залопотал:

— Но это смехотворно! Зачем мне это?..

— Снова ложь! — Тау стряхнул держащие его руки соплеменников. — Правду или умрешь!

— Это не приближает всеобщего блага, — произнес я, в точности повторяя слова крута. Не зная точно, что они означают, я надеялся, что к ним тау прислушается скорее, чем к очередному воплю из серии «положи оружие, пока я тебя не пристрелил».

И это сработало даже лучше, чем я осмеливался надеяться. Все присутствующие тау, включая психа с оружием, уставились на меня с выражением, более всего смахивающим на изумление. Читать по их лицам было труднее, чем по человеческим или эльдарским, но навык приходит с практикой, и ныне я уже могу подметить даже очень тщательно замаскированную полуправду.

— Какого разрывного это значит? — раздался приглушенный голос Кастин в моем воксе, и она протиснулась через толпу, оказавшись рядом со мной.

С облегчением я заметил, что она до сих пор не вытащила оружие, что значительно упрощало дело.

— Варп меня разбери, если сам знаю, — ответил я, прежде чем ступить вперед, чтобы чужаки смогли меня получше разглядеть.

— Что ты знаешь о всеобщем благе? — спросил тау, слегка опуская оружие. Но оно все еще было нацелено на Гриса.

Остальные тау, судя по всему, размышляли, стоит ли попробовать разоружить своего соплеменника. О чем думал Грис, неизвестно, но потел он сильнее, чем Юрген за чтением порнографических планшетов.

— Не много, — признал я. — Но новые смерти вдобавок к предательству, случившемуся сегодня, точно никому не нужны.

— В ваших словах есть достоинство, имперский офицер, — осторожно произнес один из тау, не спуская глаз со своего вооруженного товарища.

— Меня зовут Каин, — сказал я, и эхо голосов, повторяющих мое имя, разошлось вокруг: «Это он, это Кайафас Каин…»

Такая реакция, похоже, поразила моего нового знакомого.

— Вы пользуетесь известностью среди этих людей?

— Пожалуй, да, я обладаю определенной репутацией, — признал я.

— Комиссар Каин широко известен как справедливый человек,- вмешался в разговор новый голос.

Орелиус пробирался через толпу в сопровождении телохранителей. Их болтерные пистолеты лежали в кобурах.

— Это верно, — поддержал Орелиуса Донали, дабы инициатива перешла, наконец, в руки официальных властей. — Можете верить его слову.

Если хорошенько подумать, такое заявление не делало чести его дипломатическому чутью, но он не знал обо мне того, что знал о себе я.

— Я Эль'сорат, — сказал общительный тау, на человеческий манер протягивая мне руку.

Я ответил на рукопожатие, обнаружив, что оно теплее, чем я ожидал; вероятно, это тоже было как-то связано с цветом кожи.

— Ваш товарищ?..- Я кивнул на тау с оружием.

— Эль'хассаи, - подсказал Эль'сорат.

— Кто-нибудь видел стрелявшего? — спросил я, обращаясь лично к Эль'хассаи и выдерживая тон обычной светской беседы.

Его черты впервые посетила тень сомнения.

— Мы говорили вот с этим. — Дуло снова уткнулось в подбородок Гриса. — Я слышал, как Шуи'сассаи сказал: «Что…», а затем звук выстрела. Когда я повернулся, кроме него, здесь больше никого не было. Это некому больше было сделать!

— Но стрелявшего вы не видели, — настаивал я.

Эль'хассаи покачал головой, жест, который, как я заключил, он перенял, общаясь с людьми.

— Это не мог быть никто другой,- настаивал он.

— Вы видели у губернатора оружие?

— Он, должно быть, спрятал его.

И правда в складках необъятной мантии Гриса можно было скрыть и штурмовой болтер, но, попытавшись представить себе, как этот вялый кусок сала выхватывает пистолет, стреляет в посла, а затем вновь прячет оружие — и все это за доли секунды, я едва сдержал улыбку.

— В этом зале сотни людей, — спокойно сказал я. — Не вероятнее ли, что виновен кто-то из них? Может, это был слуга, на которого вы просто не обратили внимания?

— Гораздо более вероятно,- согласился Эль'сорат, протягивая товарищу руку, чтобы забрать пистолет.

После секундного колебания Эль'хассаи сдался и отдал оружие. По комнате разнесся общий вздох облегчения.

— Будет расследование, — сказал Донали, — и убийца будет призван к ответу. Даю слово.

— Мы знаем цену обещаниям имперцев, — сказал Эль'сорат с почти незаметным сарказмом.- Но мы проведем и свое расследование.

— Несомненно.- Грис промокнул лицо рукавом мантии, трясясь, словно сгусток плазмы, и безуспешно стараясь вернуть себе величественный вид. — Наши арбитры будут извещать вас обо всем, что нам удастся обнаружить.

— Я не сомневаюсь, — ответил Эль'сорат.

— Мы на месте, комиссар,- раздался голос Лустига у меня в ухе.

Кастин и я обменялись быстрыми взглядами.

— Что творится снаружи? — вполголоса спросила она.

— Паника и смятение, мэм. В городе, похоже, также что-то происходит.

— Вам, наверное, лучше вернуться в расположение ваших войск, — предложил Донали Эль'сорату, не подозревая о зловещих новостях, которые мы только что получили. — Мой водитель…

— Не проедет и пятидесяти метров от ворот, — перебила Кастин.

Я переключился на частоты тактической сети, которые слушала она, и в мое ухо влилось бормотание множества голосов. Отряды СПО мобилизовывались в помощь арбитрам, в то время как беспорядки расползались по городу, как варенье по горячему хлебцу.

— Что вы хотите сказать? — вздрогнул Грис, нервно озираясь.

Охрана дворца наконец-то начала шевелиться, занимая позиции на входах. Я бы не стал ожидать, что от этих ребят будет много пользы, если действительно придется оборонять дворец. Все, что у них было, это груда старинной церемониальной брони, которая не защитила бы даже от брошенного камня, и старомодные лазерные ружья со смехотворно длинными стволами, какие я видел только в музеях и из которых, вероятно, не стреляли последнюю пару тысячелетий.

— По всему городу вспыхивают мятежи, ваше превосходительство. — Кастин, казалось, испытывает удовольствие, выкладывая ему неприятные известия. — Толпы атакуют опорные пункты Адептус Арбитрес в секторах и казармы СПО, обвиняя Империум в убийстве посла.

— Но как они могли узнать?! — взорвался Грис. — Известие не могло облететь их так быстро…

На секунду я задумался, не являлось ли причиной этому мое несвоевременное сообщение Лустигу, но, поразмыслив, отмел это предположение. Даже если кто-то подслушал, времени, чтобы распространить информацию, у него было. Все объяснялось проще.