Дарья Искусница - Светлана Суббота

Никогда раньше я не видела мгновенно как может потемнеть лицо. Он резко развернулся, обнаружил бегущую в нашу сторону девушку с диктофоном и вдруг сообщил:

- Мы расстаемся.

- Что?!

Кажется, голос дал петуха. Еще секунду назад по наивности я представляла, как благодарный Можайский бросится меня обнимать, сообщит о необычайной признательности, восхищении моей внимательностью и умением вовремя оказаться в нужном месте. Скажет какая я золотая-расписная. А тут…

- Как расстаемся? Недели же не прошло!

Ну.. Да. Иногда я от изумления и расстройства несу сущие глупости.

- И что? Некоторые и по часу всего встречаются. Я должен тебя спрятать до подписания договора. Покажи при всех, что мы ссоримся. И расстаемся. Ничего страшного, планировали неделю – получилось три дня.

Я ловила ртом воздух.

- По часу? Три дня? Можайский, это по-другому называется. Так люди не встречаются, а время коротают. Да что за глупости?! Ты же не уголовник, почему должен близких прятать?

- Мы с тобой расстались. Точка. Сможешь на меня разозлиться? Так, чтобы казалось – по-настоящему.

Твою мать. Да легко.

- Разозлиться? Всего то. Я - в ярости.

- Молодец, вот так… Она уже приближается…

Отлично прошло соглашение. Меня выкинули под странным предлогом через три дня. Заботы я так и не дождалась. Вот и верь после этого своему глупому сердцу. Покосившись на подкравшуюся полненькую девушку, отчаянно тыкавшую по кнопкам записывающего аппаратика, он патетично вопросил:

- Даша, ты меня бросаешь?

Дима говорил громко и возмущенно, чтобы все хорошо записалось. Вот она, настоящая забота в действии. Я посмотрела ему в глаза и выпалила.

- Да, так сложилась судьба. Мы расстаемся! Я скажу «Да» Грише.

Кроивший грустную физиономию Можайский застыл, подавившись припасенной фразой. Темная бровь поползла вверх.

- При чем тут Гриша?!

- Ну не думаешь же ты, милый, что я бросаю тебя без замены? Олеся ушла к Ломову, а я решила – выберу оставшегося, Распутина. Все твои женщины и друзья пристроены пока ты занят интригами бизнеса, здорово, правда?

Потрясенная удачей журналистка, открыв рот, наблюдала как багровеет лицо Можайского.

- Я категорически против!

- Ты забыл, это я тебя бросаю. А значит, мне твое мнение сугубо фиолетово. Я – эгоистка. Вот только что поняла. Все сама решаю, бросаю налево-направо. А, кстати, мы же ссоримся? Подставляй щеку.

Он ошарашенно отступил к холлу.

- Зачем?

- Я, когда злюсь, а особенно «по-настоящему», на руку тяжела становлюсь. Очень пришибить кого-нибудь хочется.

Мужчины, судящие по внешности и первому впечатлению, часто принимают меня за ступающего по облакам ангела. Все просто. Я не истерю по каждой мелочи, спокойна в ежедневном общении. Тишь да благодать.

Да только в каждой женщине испокон веков дремлет тиронозавриха, способная в секунды разгоняться от «что происходит?» до «все, терпение кончилось, можешь не бежать, только устанешь перед смертью».

Не нужно меня обижать… Я сама в жизни пробивалась, умею держать удар, и если задеть за живое… Я тебе, Можайский, поверила. На горках твоих каталась, ждала, когда же приедем. Но всему есть предел.

Не понимаю зачем мировому сообществу твой проект, почему за тобой гоняются представители корпораций и акулы пера. Не знаю, что там за сложные схемы ты строишь. Я человек простой и  устала быть марионеткой.

- Даша, что у тебя с Распутиным?!

- Начало, Дима, самое начало. Прямо раз – и зажглось сейчас. Спасибо одному фитильку. Пойду, посмотрю, как у Гриши сейчас горит, а ты – поспеши на интервью. Видишь, заждались тебя все, да, девушка?

Та стрельнула глазами и сглотнула, понимая, что к ней обратились.

- Я не очень карашо по рюски…

О как. Совсем забыла, мы не дома. Значит, девушка записывала нашу ссору, не до конца понимая происходящее. Сколько открытий чудных ее ждет при расшифровке записи и переводе.

- Димыч! Ты скоро?

Ломов как бабочка на огонь летит. Какое мужественное, неосознанное самоубийство.

Я шагнула в открывшиеся двери лифта, повернулась и с удовольствием посмотрела в полыхающие эмоциями глаза оставшегося на площадке Можайского.

Не-не, за мной нельзя. Работа прежде всего.

Глава 15. Спокойно, это обычная рокировка мужчин, ничего особенного

У каждого свои недостатки

«В джазе только девушки»

Номер встретил меня еле слышно шуршащим телевизором, мягким светом ламп и неразборчиво мяукающим под нос мелодию Гришей.

Некоторым людям для сосредоточения необходим постоянный шум телепередач, не знаю, откуда берутся такие привычки, но, если помогает, почему нет. Сейчас я была очень благожелательно настроена ко всем чудесным особенностям характера Распутина.

- Как там дела? Сделала что хотела? – пробормотал он, увлеченно что-то записывая в планшет.

Лежит довольным котярой, развалясь  на диване, все подушки подгреб под спину, одна нога закинута на спинку и раскачивается в воздухе, прямо в ботинке. А что. Не понимаю, почему люди в обуви в квартире меня раньше раздражали. Сейчас смотрю – даже мило.

- Гришенька…

Нога упала вниз и из подушечных недр медленно начала подниматься взъерошенная голова с округлившимися глазами.

Я выпятила какую есть грудь и нежно проворковала:

- У меня для тебя отличная новость.

Гриша хмыкнул и смерил меня подозрительным взглядом:

- Дашка, у меня две сестры. Старшие. Ты меня сейчас пугаешь, к твоему сведению. Все апокалипсисы в нашей семье начинались именно с такого заявления. А можно новость будет… не для меня?

- Ты – основной участник. Привыкай, - отрезала я. – В общем, ничего особенного, но ты должен быть в курсе. Мы - встречаемся.

Гриша поймал выпадавший из пальцев планшет и осторожно переспросил:

- Мы не женаты? Дети есть?

- Не коси под Можайского, Распутин, меня это бесит, - предупредила я, падая с ним рядом на диван. – Какие дети, если мы не спали?

Мир вдруг перевернулся, и я оказалась под сильным мужским телом.

- Можем быстро это исправить, - выдохнул Распутин, хулигански улыбаясь белоснежным рядом зубов. Как акула, право слово. И такой же опасный. Но мне было не до игр и шуточек.

- Да погоди ты, - я уперлась руками ему в грудь и завиляла попой, пытаясь выползти из-под этого не слушающего меня танка, - я серьезно. Господи, да ты весь твердый, как камень.

- Продолжишь в таком духе, и я точно буду им в стратегических местах. Хотя… не останавливайся…

Где-то в номере хлопнула дверь и раздался веселых топоток маленьких ног. Ох, Кира.