Далекие королевства - Аллан Коул

— Принеси-ка мне, пожалуйста, еще выпить, — сказала она, — а я расскажу тебе, что узнала.

Я мгновенно выполнил ее просьбу и сел рядом, едва дыша.

— Ты уж прости меня, дорогой Амальрик, — сказала она, — что я к твоей затее отнеслась с подозрением. Прежде чем оценить твой замысел, я принялась разнюхивать, уж не относится ли твой друг к числу негодяев. — Поднятая рука прервала мой протест. — Ты должен признать, что компании, которые ты водил в последнее время, состояли из весьма подозрительных молодых людей и девиц. А все, что я знала о нем, это только то, что Янош — новый, хоть и самый лучший друг.

Я кивнул, признавая ее правоту.

— Для начала, — сказала она, — я перемолвилась с моими знакомыми из охраны магистрата. И пришла к заключению, что Янош не только блестящий солдат, но и умелый командир, настоящий лидер. — Я с облегчением перевел дыхание. — Но не торопись, — предостерегла меня Рали. — Все не так просто. Похоже, за то короткое время, что прослужил здесь капитан Серый Плащ, у него появилось немало врагов. Я, правда, думаю, что ему просто многие завидуют. К тому же его самоуверенное поведение злит многих из этих богатых сукиных сынов, которые руководят своими солдатами, не выходя из любимых таверн.

Я вмешался:

— Не забудь о его происхождении и о том сроке, что он отслужил у ликантиан.

— Это я все знаю, — ответила сестра. — Но странным образом эти факты не сильно свидетельствуют в его пользу. Мать Яноша, ориссианка, происходила из семейства Кетер. У нее была репутация упрямой, вспыльчивой и романтичной девицы. Отец Яноша был принцем из Костромы, изредка приезжавшим с торговыми миссиями в Ориссу, где и познакомился с юной дочерью семейства Кетер. Они влюбились друг в друга. В то время это было равносильно скандалу. Разноплеменные браки не поощрялись. Особенно после того, как мать Яноша, не считаясь с желанием семьи, сбежала с юным принцем. Похоже, они оба погибли. Хотя никто и не знает, при каких обстоятельствах.

Вот этим, наверное, и объяснялось нежелание Яноша рассказывать о родителях.

— Как он оказался на службе у ликантиан, — продолжала сестра, — я на самом деле не знаю. Хотя подозреваю, что после смерти своих родителей он просто остался без средств к существованию.

— Он очень беден, — сказал я. — Я уже понял, что он экономит на всем, лишь бы как-то содержать себя, служа в гвардии.

— Это точно, — сказала сестра. — И очевидно, свою службу он рассматривает как важное дело. Чтобы в дальнейшем, вращаясь в высших кругах, иметь возможность встретить людей, способствующих его карьере.

— И именно я стал таким человеком? — встревоженно спросил я.

Сестра похлопала меня по руке.

— Не торопись, пока я не договорила, — сказала она. — Может быть, он и беден, но не думаю, чтобы именно деньги были его целью.

— Да он и сам об этом говорил, — сказал я, уже сожалея, что мгновение назад усомнился в своем друге.

— И похоже, что с того самого времени, как он объявился в Ориссе, семейство Кетер, а вернее, то, что от семейства осталось, заволновалось. Они боятся, что он нанесет им визит и потребует какой-нибудь помощи. В которой, разумеется, ему будет отказано. Считается, что у него нет никаких прав, поскольку не осталось прямых родственников по материнской линии. Отец его матери умер, не выдержав позора, когда его дочь сбежала с принцем варваров.

— Но ведь он же не обращался к Кетерам, не так ли? — спросил я.

— Не обращался. Правда, он обратился к своему дяде. Но, к величайшему облегчению для того, очень вежливо дал понять, что в родственных узах не ищет материальных интересов.

— Это похоже на Яноша, — сказал я.

— Да. Его намерения честны. К сожалению, денег от намерений в его кошельке не прибавилось. — Рали допила и поставила бокал на стол. — Чтобы укрепиться в своем впечатлении, — продолжила она, — я нанесла визит ему самому.

Я вздрогнул и застыл в напряжении.

— И что же? — не выдержал я. Сестра рассмеялась:

— Я думаю, что твой друг сумасшедший и знать его — опасно.

Я нахмурился, озадаченный такими определениями и этим смехом.

— Особенно женщинам, — сказала она. — Он знает, как обращаться с женщиной и как угодить ее уму, а не внешности. Он не отводит глаз и каждое слово взвешивает, словно оно — драгоценность. Мы прекрасно поболтали. И в конце разговора он дал мне понять — весьма изысканным и вежливым путем, — что ничего бы так не желал, как оказаться со мною в постели!

— Что? — чуть не заорал я, рассердившись на Яноша, который осмелился оскорбить мою сестру.

Рали еще сильнее рассмеялась.

— Ох, ты бы посмотрел на выражение своего лица. Да еще с этими твоими волосами ты мог бы освещать площадь в безлунную ночь. Но к чему столько страсти? Особенно когда никакой необходимости в твоем покровительстве нет. Я же сказала, что все было очень благородно, лишь намек был сделан. Очень легкий намек. И должна тебя уверить, что, если бы я решилась лечь в постель с мужчиной — о чем и думать-то противно, — у твоего друга было бы немало шансов. Он невероятно привлекателен. Если бы еще не этот шрам, он был бы просто красавец.

Я обрадовался:

— Итак, Янош тебе понравился?

— Еще бы, конечно. Он хороший воин. Грамотный. И я не сомневаюсь, что он сделает все, лишь бы вы в целости и невредимости вернулись после ваших открытий.

— А что ты скажешь о самом плане? — спросил я. — Ведь мы же собираемся отыскать Далекие Королевства.

— Я полагаю это безумием, — заявила сестра, вновь обретая серьезность. — Но в то же время я думаю, что если ты не отправишься туда, то потом будешь сожалеть всю оставшуюся жизнь.

Она наклонилась ко мне, словно собираясь сказать нечто важное:

— А вообще, Амальрик, я завидую тебе. Я завидую и потому зла на всех мужчин. Ведь еще девочкой я мечтала о таких вот приключениях. Но быстро поняла, что еще с рождения я раба своего пола. И обречена рожать детей от какой-нибудь свиньи в мужском обличье, который будет командовать мною всю жизнь. Я могла бы стать и любовницей, с желаниями которой считаются, да только и это один черт. Поскольку даже это не по мне. Ведь я дочь благородного семейства. Слава богам, я родилась со склонностью всех Антеро в крови к занятиям атлетикой и у меня были понимающие отец с матерью, которые не возражали против моего поступления на службу в гвардию маранонок. И поверь, я предпочитаю эту мою скуку любой другой, которые предлагает моим сестрам этот город.

— Так ты поможешь протолкнуть этот план? — спросил я.

— Помогу. Но по причине более глубокой, чем потакание страсти юности к приключениям. Ведь в случае твоего успеха расцветет все семейство Антеро. И тогда мы сможем покончить со всеми слухами, выходящими по нашему адресу из Совета воскресителей. Конечно, Халаба не вернешь. Но, по крайней мере, он упокоится в мире.