Правила волшебной кухни – 6 - Олег Сапфир

«Предлагаю сделать так, чтобы все бездомные города Венеция могли получить бесплатный обед в ресторане „Марина“. Владельца ресторана заставить выполнять условия договора в принудительном порядке. Обязать ресторан обслуживать бездомных по первому требованию, а в случае неповиновения закрыть заведение по статье о дискриминации, а также нарушении общественного порядка».

И ведь есть! Есть такая практика! Что во всей Италии, что непосредственно в Венеции. Социальные программы работают на отличненько, вот только как правило бездомных кормят в дешёвых столовках, на полевых кухнях или прямо в приютах. А вот чтобы в ресторане? Да ещё и в ресторане уровня «Марины»?

Да, это будет дорого, и Пеллегрино придётся постараться, чтобы выбить на это бюджет. А с другой стороны, чего жалеть казённые деньги? Они же не его собственные, верно? К тому же есть очень хороший обоснуй — Пеллегрино всего лишь заботится о бедных, несчастных и обездоленных, а если вы в чём-то его подозреваете, так у вас просто сердца нет.

О, да! Постоянные гости «Марины» буду просто в восторге от того, что им придётся сидеть рядом с вонючими, грязными, а зачастую, — чего уж греха таить? — весьма агрессивными бомжами. Которые на харчи Маринари слетятся со всего города, как мотыльки на огонь! Будут ходить, вонять, плевать, кашлять, а если очень повезёт, может быть, даже блох с собой принесут. Идеальная атмосфера для ресторана высокой кухни!

А что самое главное, Маринари просто не сможет отказаться. Даже если префект что-то напортачит с бумагами, как он будет смотреться со стороны?

— Артуро Маринари, — широко-широко улыбаясь, сказал Пеллегрино. — Бомжененавистник! Отлично! Это просто восхитительно! Молодец, Альфредо!

* * *

Сутки прошли, а рука всё никак не заживала. Я уже трижды сменил повязку, наносил всевозможные мази и натравливал на ожог самые позитивные эмоции из тех, что были у меня в арсенале, но всё никак.

Я чувствовал, как там, под кожей, всё ещё бурлит что-то тёмное. Остатки метки? Или что-то типа эха? Чёрт его знает, но боль была сильной, жгучей и пульсирующей. Однако я старался не обращать на неё внимание, потому что Артуро Маринари — профессионал. А профессионал воспринимает боль просто как проверку на прочность.

Тысячи раз до этого, когда у меня были проблемы я не сдавался, а тут вдруг сдамся? И из-за чего? Из-за болячки? Да не будет такого ни в жизнь.

У меня есть чёткая цель — стать самым лучшим поваром в мире. Не самым богатым, не самым знаменитым, а именно что самым ЛУЧШИМ. Казалось бы, категория сугубо умозрительная, и нет каких-то чётких критериев оценки моей «лучшести», но сам-то я всё понимаю — достаточно просто взглянуть на лица гостей, попробовавших моё блюдо.

А ещё у меня есть страсть. Готовить, творить, и делать людям хорошо. И совершенно без разницы, что встанет на пути к моей цели, я справлюсь со всем.

Итак, утро! Приняв смену у Петровича, я стоял на кухне, нарезал овощи на минестроне, и мысленно составлял себе план на день. Наивный! Я ведь действительно думал, что этим планам суждено сбыться, но тут на кухню залетела Джулия.

— Артуро, — сказала она тихо, но при этом с таким напрягом в голосе, что я невольно отложил нож. — У нас проблема. Большая-пребольшая проблема.

— Впрочем, как и всегда, — улыбнулся я. — Ну? Рассказывай. Синьор маркиз изошёл на всякое после первого платежа?

— Нет, — Джулия отрицательно мотнула головёшкой. — Не маркиз. Хуже. Мне только что позвонили из городской администрации…

Я внутренне напрягся. Администрация — это администрация. Это не какая-нибудь там контора, и даже не префектура района. Это реальная сила, с которой лучше не шутить.

— Нас закрыли? — прямо спросил я.

— Нет. Или да, — хохотнула Джулия. — Смотря с какой стороны смотреть на проблему. Дело в том, что нам только выделили деньги из городской казны. Специальный грант. И теперь мы обязаны кормить любого бездомного, который придёт в «Марину» и попросит еды. Любого, Артуро, и по первому же требованию.

— Чего? — я сперва не поверил тому, что услышал.

— Да-да, — Джулия оскалилась и сжала кулаки. — Кормим, собираем чеки, отправляем их в администрацию и получаем компенсацию. И это приказ, Артуро. Отказаться мы не можем.

Новость следовало хорошенько обдумать, чтобы понять как к ней относиться. Но Джулия, по всей видимости, свои выводы уже сделала. Девушка была расстроена и уже жила в режиме катастрофы. Понимаю… прекрасно понимаю.

— То есть мы, конечно, можем ПОПЫТАТЬСЯ отказаться, — продолжила кареглазка. — Можем написать жалобу или найти лазейку в законе, но…

— Но это ударит по нашей репутации, — закончил я мысль за неё. — Если мы откажемся кормить бездомных, когда город сам предлагает нам за это деньги, это прям… такой себе поступок.

— Гнилой?

— Как есть гнилой, — кивнул я. — И «Марина» станет символов жадности. Н-да-а-а…

И тут Джулия как-то подозрительно замолчала. Начала мять край своего фартука, и я прекрасно понимал, что она хочет сказать что-то ещё, но никак не решается.

— В чём проблема?

— Ну… Я…

— Если не готова отвечать, не отвечай. Но тогда давай скажу я, ладно?

— Угу, — кареглазка коротко кивнула.

— Мне вообще без разницы бедный человек или богатый, есть у него десяток дворцов или нету даже десяти квадратных метров, на которых он мог бы жить. Вообще плевать, понимаешь? Я не делю людей по кошелькам. Ко мне приходят гости, которые хотят есть. Точка. И даже если ко мне придёт не бездомный человек, а вполне респектабельный, и скажет: «синьор Маринари, я голоден, но у меня нету денег», — то я считаю своим долгом накормить его. И поверь! Поверь мне на слово — он будет есть блюдо такого же уровня, как и все остальные. Я не дам ему объедки, и не накормлю просрочкой. Он получит то же самое, что и любой другой гость. А именно: качественный, свежий и вкусный продукт.

За время моего вдохновенного спича Джулия несколько раз переменилась в лице. Сначала она была напряжена, потом удивлена, а потом… засияла, что ли? Смотрела на меня теперь так, будто я только что спас мир, не меньше. На глаза девушки навернулись слёзы, вот только