Бард - Евгений Стерх

в которой достойный Жюльен с товарищами попадает в столицу Северных графств Регентролл, где встречает бездомного мага Джонатана, а также с подробным рассказом о магии бардов

Дальнейшее наше путешествие до Регентролла хотя и было более продолжительным, чем переход до отрогов Северных гор, но практически никакими неожиданностями или приключениями не ознаменовалось. Во-первых, нам теперь не приходилось тащить на себе снаряжение – мы ехали на ящерах, которые и везли всю нашу кладь. Сын Тени Риголан, естественно, восседал на своем огромном багровом звере, которого, как оказалось, звали Шроттер, что на языке Теней означало «кусающий», или «кусака». Я этого слова не знал, хотя и учил в академии Высокий Слог. Я открыл для себя, что язык темных эльфов весьма отличается от Высокого Слога, на котором были написаны некоторые книги эльфов. Похоже было, что Высокий Слог – либо специально придуманный для общения с людьми язык, либо некое древнее средство общения, одинаково знакомое как людям, так и эльфам. Как такое могло быть – я не понимал. Одно мне стало ясно – сегодня темные эльфы говорят на другом наречии, которое я сам, без переводчика, понять не смогу.

Самка Оррил, чье имя переводилось как «нежная», досталась мне, поскольку Боба она пугалась и при его приближении начинала реветь. Риголан, похоже, наблюдал эту картину с недоумением, но все же пытался приказать Оррил нести молотобойца. Однако самку выручил сам Боб. Он сказал:

– Да ладно, чего скотину мучить? – и уверенной походкой направился к серому в пятнах Рэглеру, на которого Риголан к тому времени уже успел водрузить седло. Увидев приближающегося молотобойца, Рэглер глухо заворчал, но Риголан крикнул ему: «Стоять, Рэглер!», а Боб показал свой огромный кулак и предупредил:

– Во, видел? Только выкинь мне какую-нибудь штуку – как дам по башке, мало не покажется!

Рэглер снова недовольно заворчал, но стоял смирно и позволил Бобу забраться в седло. Поворочавшись в этом седле, явно не рассчитанном на его крупную фигуру, устроившись поудобнее, Боб хмыкнул и сказал:

– Тесновато как-то, но ничего, пойдет.

Я обернулся к самке, которая осталась мне, заглянул ей в глаза. Мне ответил настороженный, угрюмый взгляд.

– Стоять, Оррил! – скомандовал Риголан. Я положил руку на морду самки и прошептал:

– Не бойся, девочка! Я не сделаю тебе больно.

Словно бы поняв мои слова, самка вздохнула, как мне показалось, с облегчением и попыталась ткнуться ноздрями мне в ладонь. Забравшись в седло, я вдруг вспомнил, что хотел задать Риголану вопрос:

– Эй, Риголан! А что означает имя «Грейзер»? – Если мой достойный слушатель помнит, именно так звали самца-ящера в конюшне академии, на котором я учился ездить и которого, как теперь выяснилось, Тибо купил у Риголана.

Губы эльфа слегка дрогнули в подобии усмешки, и он ответил:

– В вашем языке нет точного перевода. Это слово можно перевести как «несдержанный» или «сумасбродный». А можно просто – «дурак».

– «Баламут», – предложил я, и, подумав, Риголан согласил, что, пожалуй, это слово подойдет. Я усмехнулся и покачал головой: – Именно так я и называл этого паршивца!

До Регентролла, куда мы должны были теперь попасть, согласно плану экспедиции, предстояло преодолеть где-то около четырехсот пятидесяти лиг. В нормальном темпе, не напрягаясь, ящеры двигались десять—двенадцать часов в сутки, проходя по сто—сто двадцать лиг в день. В принципе мы могли бы передвигаться и быстрее, но после многочасового сидения в седле тяжело было даже пошевелиться. Все тело, а особенно филейная часть, к концу дня просто раскалывались от боли. Мне начало казаться, что на этом самом месте у меня нарастает мозоль, и даже привычный к езде на ящере Риголан явно уставал в эти дни.

Большую часть пути мы ехали по местности, где народ был не слишком привычен к ящерам. Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, мы двигались по лесным тропам вдоль Северного тракта, не выезжая на большую дорогу. И все это время наблюдали вокруг себя однообразную, порядком надоевшую картину – низкорослые деревья, каменистая почва да чахлый кустарник на ней.