Путь Шамана. Шахматы Кармадонта - Василий Маханенко

Махан, у меня есть просьба – никому ни слова о том, что ты только что видел. Никому, даже Эрику, Лэйте, Плинто или Анастарии. Я и так сильно рискую, выйдя у тебя на глазах в реал. Когда вернусь – даже намека не делай, что знаешь о моей свободе, для всех я должен оставаться заключенным, таким же, как и ты. Прости, но больше я тебе ничего сказать не могу – на мне висит столько соглашений о неразглашении, что чокнуться можно. Выход на твоих глазах и это письмо «ни о чем» – единственная лазейка, которую я нашел, чтобы рассказать тебе о «погоде в доме». Думай… думай, зачем я это сделал… Если ты хоть словом или жестом покажешь, что знаешь обо мне, – мне крышка…

Письмо от Растяпы пришло ровно через минуту после того, как он вышел в реальность. Я несколько раз его перечитывал, стараясь найти хоть какую-то дополнительную зацепку, однако у меня совершенно не складывалась общая картинка – так не бывает, и я сплю. Сейчас проснусь, расскажу свой бредовый сон Разбойнику, и мы вместе посмеемся над этим бредом. Ибо ничем другим, кроме как бредом, я не мог описать то, что только что произошло – заключенный не может выйти в реальный мир…

Я бешено вспоминал все, что знал о Разбойнике: вор, севший в тюрьму, как он сказал, за кражу Моны Лизы. Сумма выкупа – двадцать два миллиона золотых… Будь он хоть самым гениальным Рейд Лидером Барлионы – за те три месяца, что прошло с момента моего выхода из Колотовки, он не смог бы столько заработать. Но даже если бы и собрал – каким образом он избежал реабилитационного центра? Если вспомнить письмо от Нюрса – после длительного пребывания в Барлионе должна быть реабилитация! Когда Растяпа успел ее пройти, если он все время был на виду? Я совершенно ничего не понимаю… Чуть более трех месяцев назад мы встретились, и я оплатил всем троим снятие повязок – на тот момент он точно был заключенным, ибо в любом другом случае Вестник признал бы меня виновным в безосновательном вызове. И сейчас Растяпа дал мне знать, что он является свободным человеком, что на него не давит пресс в размере двадцати двух миллионов…

– Насть? – не сдержался я и вызвал Анастарию. Мне нужен ответ, и, кроме нее, его мне дать никто не сможет.

Вы не можете связаться с данным персонажем. Анастария вне Барлионы.

Блин! Сто раз блин!

– Такие вот дела, – раздался голос Разбойника, заставивший меня подпрыгнуть на месте. – Завтра рано вставать – пойду посплю. Кстати, ты бы тоже отдохнул, умылся, смыл пыль… Убивать водоплавающих после махания киркой – не самое лучшее занятие.

Растяпа вел себя так, словно ничего не произошло, однако по его серьезным глазам было понятно – он очень напряжен. По сути, сейчас для него решался вопрос – я согласен хранить его тайну или нет.

– Ты прав – нужно отдыхать, – осторожно ответил я, доставая палатку. – Поможешь расставить?

Кем бы Растяпа ни был, он показал мне то, о чем я даже не должен был догадываться. Вернись Разбойник утром – я мог бы начать спрашивать всех подряд по поводу его отсутствия, однако он вышел из игры ровно на столько, сколько потребовалось мне на чтение письма и первую реакцию. Теперь мой второй Рейд Лидер, как ни в чем не бывало насвистывая себе под нос какую-то песенку, помогает мне расставить палатку… Нужно думать, причем думать много… Хорошо, что Анастарии не было в игре – если Растяпа просил не говорить никому, включая ее, то пока я временно забуду об увиденном…

Но кто же он такой?

Сон не шел. Сколько бы я ни ворочался, как бы ни уповал на медицинскую аппаратуру, которая должна была меня выключить, – уснуть мне не удавалось. В голове постоянно проносилась ситуация с Растяпой, постепенно выстраиваясь в следующую картинку:

Растяпа – представитель корпорации «Барлиона». Вернее – внештатный сотрудник, нанятый последними для… непонятно чего. При этом это «непонятно что» завязано каким-то образом на меня, иначе Разбойник никогда не пошел бы на такой риск. Черт… Как мало информации… Что, если я ошибаюсь и Растяпа с корпорацией никак не завязан? Откуда в таком случае у него нашлось двадцать два миллиона денег? И почему он таится?

Часы показывали два часа ночи, сна не было ни в одном глазу, поэтому, когда мне надоело валяться и гипнотизировать стены и потолок палатки, я вышел к ночному озеру. Две луны находились на небосклоне, освещая окрестности, и в нависших над озером сумерках летающих птеродактилей, так кишащих днем, видно не было. Но небо постоянно ускользало от моего внимания, ибо в глубинах озера творилось ошеломительное светопреставление – небольшая часть, а может быть, и все водоплавающие монстры озера были люминесцентны. Огромные сверкающие акулы величаво и медленно плавали вдоль берега, более мелкие существа, похожие на осьминогов, носились между ними с огромной скоростью, и совершенно мелкие рыбешки, собравшиеся в стаи, ютились возле берега, спасаясь, скорее всего, от акул. Красота была такой неописуемой, что я не удержался, превратился в Дракона и взлетел над озером – мне захотелось сделать несколько снимков на память.

Едва крылья почувствовали порывы ветра, мысли о Растяпе полностью выветрились из головы – полет всегда полностью захватывал мое сознание. Темное небо, темные воды, светящиеся монстры – что могло быть лучше?