Витязь. Замок людоеда - Степан Кулик

— Ясен пень, самим-то по лесам не с руки бегать.

Тевтонец опять заиграл желваками, но стерпел. Впечатления от пережитого еще не прошли окончательно.

— Но все равно слишком сложно. Нельзя было что-то попроще сделать, чем всем подряд руки рубить?

Храмовник пожал плечами.

— Ничего сложного. Разбойники в здешних лесах всегда озоровали. Порубежье… Так что этим никого не удивишь. А преимуществ в плане ландмейстера[27]множество. Во-первых, у святого Артемия Антиохского особенная кисть руки. Указующий перст одной длины со средним. Что не так часто встречается. Привлекать к этому внимание не хотелось, уже и того, что отсекали только правую длань, хватит для подозрения. Поэтому понадобилось много рук. Во-вторых, при такой охоте была надежда, что и гонца лесные братья не пропустят. Что им какой-то чужак, когда столько золота платят. В-третьих, язычникам давно пора понять, что порядок на их земли придет только вместе с орденом. Что мое комтурство и должно было подтвердить в ближайшие дни, покончив с разбоем после поимки гонца.

— Лихо закручено… — кивнул я. — Разбойнички придут за золотом, а их встретят мечи. И так ватага за ватагой… Умно. Вот почему в башне нет ни шеляга.[28]

Говорил, а сам краем глаза следил за пленником. Ага, есть… Считая, что я не вижу, губы брата Альбрехта дрогнули от мимолетной усмешки. Значит, не всю казну пока растратил господин вальдмейстер. Вот и отлично. Позже к этому вопросу мы еще вернемся.

— Все перечислил?

Крестоносец помолчал немного, потом пожал плечами:

— Вроде… Если не считать того, что запуганные крестьяне скорее прибьют чужака, чем окажут помощь. Так что гонцу придется либо самому как-то исцелиться, либо подохнуть в лесу. Ну, а нашим разъездам меньше забот.

Что ж, я услышал все, что хотел. Не сомневаюсь, был бы на моем месте настоящий дознаватель, он сумел бы вытащить из пленника гораздо больше важных сведений, но проблема не только в том, что у меня нет нужных навыков, а что я толком не знаю, о чем спрашивать. И все-таки даже та информация, которую удалось узнать, достаточна важна, чтобы донести ее до своих…

И пусть литовцы и поляки еще те союзники, по истечении веков ставшие совсем даже чужими, но это все будет потом. А сейчас впереди Грюнвальдская битва. На которой и они, и русские полки вместе встанут против немца.

— Ты обещал жизнь… — неуверенно напомнил брат Альбрехт, встревоженный моим молчанием.

Помню… Вот только хлопотно это, и в будущем сулит одни проблемы. Но слово не воробей, вылетит… и топором не вырубишь. Раз обманешь, второй — на третий не только враги, свои верить перестанут.

— Митрофан, не в службу, а в дружбу, напои гостя и дай чего-нибудь пожевать.

— Ваша милость, вы же не думаете, что… — вскинулся тот.

— Не угадал, именно этим я как раз занят. Думаю. Так что не мешай. А закончишь кормить немца — спускайся вниз. Будет для тебя еще одна работенка.

Тайм-аут мне был нужен не только для подумать. Занявшись допросом, я чуть было не забыл о главной опасности — Радужном Переходе. А оттуда в любую минуту могли появиться враги. Причем в любых количествах. Хоть и по одному. Поэтому прежде чем предпринять какие-либо дальнейшие шаги, надо было обезопасить себя, так сказать, с тылу. Более надежным способом, чем пара мешков на люке.

* * *

Вариант забить подвальное помещение камнями и землей, как проделали с порталами в Западной Гати и в замке Шварцреген, я отмел сразу, поскольку в двух первых случаях имелись сотни рабочих рук, а сейчас я располагал только одной парой. Собственных. Пусть и великанских, но ведь не на распродаже купленных. Пригодятся еще.

Значит, отсутствию множественной физической силы следовало противопоставить наличие разума.

Прежде всего я еще раз спустился в подвал и осмотрел его более тщательно. Но ничего заслуживающего внимания не обнаружил. Он даже удивлял своей пустотой. Здесь даже картошку не хранили. Впрочем, откуда ей взяться, если в начале пятнадцатого века только до рождения Колумба оставалось еще почти полсотни лет. А до открытия Америки и того больше. Так что, кроме недовольно мерцающего портала — почувствовал, наверно, какая судьба ему уготована, ничего существенного в подполе не было.

Что ж, для начала применим проверенный способ с нагромождением тяжестей…

И именно в этот миг цвет портала изменился. Вернее, палитра ушла в сторону желтых и зеленых оттенков. А еще секунду спустя из портала шагнул среднего сложения мужик. В обычном коричневатом кожаном камзоле. В колпаке со слегка примятым верхом, будто он только что зацепился шапкой за притолоку. Но подпоясанный мечом. Портал тут же успокоился и добавил в свою гамму синих красок.

«А вот и смена караула из бани возвращается…» — мелькнула мысль.

— Святая Дева Мария! — мужик уставился на меня, как пресловутый баран на новые ворота. — Ты кто такой?

— Может, тебе еще и регистрацию предъявить? — проворчал я, не столько удивленный, сколько не готовый к такому развитию событий, параллельно решая хрестоматийный вопрос — бить или не бить?

Тем временем Радужный Переход снова начал зеленеть…

«Батя! Туши свет, а то их целый дом налезет…» — всплыла фраза из старого анекдота. Фраза глупая, а совет дельный…

Не говоря ни слова, я двинулся на мужика, намереваясь затолкать его обратно в портал. Пока на той стороне разберутся, что случилось, будет пара минут для создания баррикады.

— Эй-эй! Ну-ка осади! — чужак схватился за меч и попятился. А большего и не требовалось. Еще шаг, и мне даже подталкивать не придется, сам в проеме окажется. Вот только порталу такая перспектива, видимо, не понравилась. Зелень напрочь исчезла из его лучей, уступив место багрово-красным оттенкам. Зловещая, надо заметить, получилась картина. И если мне оно было в новинку, то мужик явно испугался. Лицо его исказилось от ужаса, он дернулся вперед, но я уже был рядом и одним толчком отправил его внутрь Перехода.

— Нет!

Сверкнуло, как при сухой грозе, портал залился кровавыми красками и замигал, как «люстра» на полицейской машине. Я даже сам испугался… немного.

В проеме явно что-то творилось неладное, мелькали какие-то части людских тел. Сперва одновременно возникало несколько рук, в количестве, явно превышающем одного индивидуума. Затем, на мгновение, вместо рук появилось три ноги, как лучи, исходящие в разные стороны от безглазой головы. Потом какая-то мешанина из отдельных фрагментов, как в мясном салате безумного людоеда. Меня даже затошнило от этой картины, еще более отвратной, чем вид отрубленных кистей. Тем более что все это светопреставление сопровождалось тошнотворным запахом распотрошенных внутренностей…