Каникулы оборотней - Галина Черная

Меня усадили на камушек, оставив наблюдать за приготовлениями, и я снова заскучала. Люди старались обходить меня кругами, поэтому я немножко удивилась, увидев, что рядышком мнется какой-то невысокий мужичок. Боже мой, да ведь это тот самый лепрехун в красной треуголке, наш давний (со вчерашнего вечера) знакомец.

— Ну что, молодая леди, как ваши дела? — издевательски начал коротыш. — Вижу, собрались прогреть косточки на костре?!

— А не боишься, что я тебя использую для растопки? — Жаль, руки связаны, а то бы он тут безнаказанно не прикалывался. — Если не собираешься помочь мне бежать, то катись колбаской!

Яснее ясного было, что не собирается. Вон рожица какая пакостно-хитрая…

— Хе-хе, ну вот и справедливое возмездие! И дня не прошло, но теперь оно близко-о-о… Небось думали, что я забуду все издевательства, причиненные тобой и твоими дружками на вечеринке у Пака?!

Глаза его на миг вспыхнули от ярости, а на губах зазмеилась гнусная ухмылка. Он удовлетворенно потирал потные ручки.

— Слушай, уйди от греха, крысеныш.

Но коротышка не внял моему совету, а, наоборот, раскрыл пасть, потчуя меня очередными изъявлениями своей глубочайшей ненависти. Пришлось обратиться к народу:

— Эй, люди, уберите от меня этого красноколпачника! Мало мне вашего костра, хочется перед смертью о душе подумать, а этот плюгавенький меня нарочно от высокого отвлекает.

Среди деревенских жителей было много женщин и детей, бросались в глаза старики с трясущимися конечностями, инвалиды труда (их всех тащили под руки, никто не хотел остаться дома и пропустить бесплатное развлечение). И хоть бы один повернулся в мою сторону! Нет, вру, повернулись две бабки, особо продвинутые…

— Глядите-ка, черную ведьму ее Господин, не к ночи будь помянут, мучает! Похоже, уже заговариваться начала.

— И дергается в судорогах, ох, грехи ее тяжкие…

— Смотрите, смотрите, сейчас пена изо рта пойдет. Вот жуть-то!

— Тьфу на вас, дуры безграмотные, — с досадой буркнула я. Люди не отрывались от своих занятий, одни укладывали хворост, другие шумно обсуждали, почему так долго не идет священник, без которого ведь не начнешь церемонию.

— Никто не станет тебе помогать…

— Изыди, противный! — Я гордо отвернулась от карлика.

— Отчего же, позволь сначала досказать. Вернее, я еще не начал…

— Еще не начал, а уже достал!

— Не начал рассказа о том, как тщательно я готовил свою жестокую месть! Кстати, не кричи на крестьян зря — они меня не видят. Хе-хе, моя сила слишком велика, а потому я могу…

— Они не видят тебя из-за твоего роста, карапуз. Хочешь поэкспериментировать — влезь на табуретку, сразу кто-нибудь да заметит. Только выбери самую высокую и… подпрыгивай!

— Молчи, несчастная!

— Сам заткнись, клоп в сапогах!

— Да знаешь ли ты, кому обязана тем, что связана по рукам и ногам? Тем, что не пройдет и получаса, как тебя поведут на костер?!

— Конечно, знаю — моим агентам, которые вечно спасают меня в самый последний момент, копуши несчастные.

— Хватит портить мою замечательную речь, которую я составлял на протяжении всего дня!

— Ой, молчу, молчу, — снисходительно фыркнула я.

Коротышка приосанился, выпятил свою узкую грудь и торжественно произнес:

— Мне! Это я навел на тебя этих деревенских простофиль, наслав заклятие на самого Темного Патрика. После этого он живо понесся в деревню, рассказав все о тебе и твоей дружбе с Черным Вороном. А дружков твоих ты здесь не увидишь! Они придут слишком поздно, и пусть твоя смерть принесет им больше мучений, чем своя собственная. Ха-ха-ха! — старательно зловещим голосом произнес он, воздев кулачки к небу.

— Ну, прямо удивил, — презрительно отметила я. — Тьфу, и ничего больше твое откровение для меня не значит! Я думала, хоть что-то интересное сообщишь. А так мне по-прежнему скучно… Вали давай, не наводи тоску своим жалким видом, а то мне стыдно становится, что я в этом году так ни копейки и не пожертвовала в Фонд Помощи Душевнобольным Лепрехунам.

Негодяй страшно обиделся, затопал ножками, вопя, чтобы я прекратила называть его лепрехуном! Дескать, это страшно выводит его из себя, расшатывая и без того некрепкие нервы. На меня напал невольный смех… Тут он сразу начал хвататься за сердце, хрипя, что это я его довела, а я лишь молча слушала его вопли, благожелательно подхихикивая. В конце концов бедолага взвыл и, рассыпав сноп искр, с громким хлопком растворился в воздухе. На земле подле моих ног осталась лежать лишь его огромная красная треуголка, оброненная карликом в суматохе. Н-да, не надо было ему так себя накручивать…

Сделав отчаянное усилие, я пододвинула треуголку носком ботинка поближе к себе. Просто хотелось поиграться — сейчас спрячу ее под ноги, а когда малышок вернется, не отдам! «Обокрали! — отчаянно заверещит он. — Лишили имущества! Отняли последнюю радость!» Ну-ка, еще одно усилие… Какое-то внутреннее чувство подсказывало мне, что эта треуголка действительно была самым ценным его достоянием.

Наконец мне удалось придвинуть головной убор вплотную к себе и, подтолкнув его правой ногой, поймать на носок левой. В тот же миг в ушах у меня раздался резкий стеклянный звон, громки-и-ий… Я ошарашенно посмотрела по сторонам — не стоит ли кто рядом с кучей оконного стекла, колотя по нему молотком со всей дури? Вроде нет, ничего похожего. Я опустила глаза вниз. О боги! Ног не было, и вообще — ни ведьминского плаща, ни моего земного порядком запылившегося длинного платья, ни стоптанных башмаков — только серый камень и веревки деревенского плетения. Выше тоже ничего. Прошу прощения за косноязычие, до этого момента мне никогда не приходилось видеть себя невидимой! Идиотская фраза, но иначе не скажешь… Я — невидимка! Обалдеть можно… А с чего это? Ха, опять волшебная шляпа?! Уже вторая волшебная шляпа за последнюю неделю, надо же.

Я активно принялась распутывать веревки, пока никто не хватился выяснять — куда так резко делась ведьма? Благо что я с обеда ничего не ела и похудела страшно: узлы отвисли, и свобода далась мне без особого труда. Шляпа, естественно, брякнулась, и на меня вновь обратили внимание. Но пока самые умные соображали, как им быть, а самые храбрые подбирали палки — я резво цапнула треуголку с земли, быстро надев ее на голову, и вновь стала невидимой.

Люди на пустыре подняли крик! Вскоре к ним присоединился и зычный голос католического священника, за секунду до этого явившего народу свою долгожданную персону. Я решила особо никуда не спешить и проверить маскировку. Вроде действует безотказно, значит, можно спокойно потусоваться в гуще толпы и досмотреть представление в свое удовольствие. Все равно придется ждать своих героев, то бишь моих горе-спасателей, а то они с горя-то без меня весь шашлык съедят…