Беглец - Екатерина Стадникова

Здесь когда-то давно Навен и Орсо изучали анатомию. Их наставник, темный жрец Левикс, проявлял чудеса терпения. Орсо понимал необходимость изучать устройство человека, но искренне верил, что есть какой-то другой способ. Мертвые, по его мнению, требовали большего уважения. Навен же убеждал брата, что кому-кому, а трупам безразлична нелепая возня вокруг. На все их мучения с любопытством взирала статуэтка Балнара.

Тяжелый запах благовоний силился перекрыть трупный смрад. Художества монстра были здесь не единственными экспонатами. Стоило переступить порог, как все чувства точно взбесились: волосы на загривке встали дыбом, сердце затаилось, дыхание застряло в глотке. Магия, душная и темная, висела в воздухе отчетливее вони.

Бранясь вполголоса, Навен вытащил из пояса руну. В робком свечении проступала сетка символов. Ленты рун оплетали пол, потолок и стены. Геометрические формы наползали друг на друга, мешая восприятию. Кто-то потратил не один час, разукрашивая подвал собственной кровью, а потом пряча все это добро.

Из-под ног полыхнуло белым. Навен уже стоял, где не следовало. Уже наступил на невидимую границу символа. Мысли бешено завертелись. В самой вязи должно быть спрятано спасение. Страшная правда состояла в том, что между этим миром и демоном сейчас был только сапог: кровь на подошве замыкала рисунок. После драки с такой зверушкой об уликах можно забыть.

Вместо того чтобы яростно крутить башкой в поисках правильных символов, обозначающих имя бестии, Навен достал из кармана отмычку. Одним резким движением распорол собственную ладонь, быстро поднял ногу и закрасил рану в вязи своей кровью. Секунды таяли. Демон не появлялся.

Сзади раздались жидкие хлопки.

– Ты уверен, что выбрал верное божество для поклонения? Мадара, да? Не Балнар? Какому богу ты служишь? – коронер хмурился.

– Я не служу богам, – спокойно ответил Навен. – Я живу с ними в мире.

– Король среди еретиков, – хихикнул человек-крыса. – А теперь, если не возражаешь, отправляйся восвояси.

– Могу возражать?

– Можешь. Демону будет интересно.

– Я же выберусь. – Навен недобро улыбнулся, обнажив ровные белые зубы.

– И отомстишь.

– Нет. Зачем мне? Я уважаю твою веру, темный жрец. Как и твоего бога. Жаль, жители Хоринга не такие терпимые. То, что тут устроит демон, трудно будет спутать с чем-то другим. И они… Как бы точнее? Разорвут тебя на кровавые ошметки без суда и следствия.

– Меткое замечание, – согласился коронер. – Только я все равно не могу позволить тебе мешать. Гизрия навсегда!

– Стой!!

Забыв о предосторожностях, Навен с нечеловеческим проворством метнулся к мелкому гаду. Несчастный оказался нейтрализован до того как придумал, чем станет атаковать. Темный жрец не мог говорить, только бешено вращал глазами и шипел. Высвободиться из такого захвата сходу смог бы только Орсо.

– Гизрия, да? – Ледяное бешенство разливалось по венам, но никак не обнаруживало себя. – Ты тут не ради расследования, а за Готфри приглядывать? Ну, так знаешь, что подопечный твой удумал? Взять проклятье на себя. Убить монстра.

Коронер перестал трепыхаться.

– Вот паршивец, – прохрипел он.

И прозвучало это так удивленно и искренне, что Навен выпустил жертву. Коронер кривился и кашлял, поливая обидчика отборными ругательствами как минимум на трех языках.

– Я, может, и есть все выше упомянутое по чуть-чуть, только дела это не меняет, – Навен скрестил руки на груди. – Готфри задумал убийство. Даже, скорее, самоубийство. Каким местом ты тут?

– Я? Я служу его семье, как до этого Гизрийской короне. – Крысомордый гордо выпрямился. – Его отец выпотрошит моих детей и внуков, если с головы Готфри упадет хоть волос.

– Профиль подправил, волос не падало. Что мы с ним станем делать? Отговаривать, как понимаю, авторитета не хватит?

– Ему и отец-то не указ. Характер! Был бы кто другой, я бы мог попытаться его подчинить на время. Но мальчишка рыцарь-клерик Илнара. Он от меня защищен своей верой. Подчинить, не навредив непоправимо, я не смогу. Можно мальчика отравить. Не смертельно. До летаргии. Но выйдет ли он из нее в своем уме? А выйдет, как отомстит?

Темный жрец продолжал сыпать сомнительными идеями, пока вдруг резко не смолк.

– А что предложишь ты?

– Опередить его. Снять проклятье.

– Изящно. Уверен, что сможешь? Оно сильное. Мы не смогли.

– Оно не ваше, – возразил Навен. – Но мне нужно знать больше о том, что случилось в Гизрии.

– Чего проще, – отмахнулся коронер. – Я был там.

Часть рассказа совпадала с версией Леннарта. Да, турнир. Да, дочь наместника. Только глазки коронера подозрительно забегали, словно ища укрытия в темных углах.

– Это все я знаю, – перебил Навен. – Как девушка оказалась проклята? Откуда проклятье изначально пошло?

– У нас про такое не принято, – замялся коронер.

– А ты не у вас, а у нас.

Крысомордый с минуту теребил воротник. Потом воровато выглянул за дверь на улицу. Покрутил уродливой башкой. Запер дверь на засов изнутри. Глубоко вздохнул и начал свой рассказ.

– До поражения Гизрийское королевство благосклонно относилось и к мадариткам, и к нам. Фанатики Илнара распевали песни в своих святилищах, и, не знаю, венки друг другу из одуванчиков плели. Мадаритки врачевали. Мы занимались наукой. Аданиты поддерживали равновесие, как они это называют. Я скажу, не давали нам убивать друг друга. Все было разумно и правильно. Я много старше, чем кажусь. Пускай не очень красив, но на здоровье не жалуюсь.

Коронер позволил себе смешок.

– Правда в том, что это проклятье и не проклятье уже почти. Началось оно, без сомнений, с убийства женщины. Переходя от одного носителя к другому, попало к нам. И… тут была первая ошибка. Мы решили, что можем сделать из него оружие. Какое-то время все шло успешно. Проклятье передавалось среди наших последователей веками – как великая честь.

– Смертный-то приговор?

– А чему ты удивляешься? Мы служители бога разрушения. Но да, процедура малоприятная. Наконец, нашелся кто поумнее и струсил. Сестра послушника принесла себя в жертву для того, чтобы оградить от проклятья нашего подопытного. Тут все пошло под откос. В самый ответственный момент переход не состоялся. Балнар защитил послушника, а проклятье… нашло жертву полегче.

– Девочку?

– Хуже. Дитя в утробе матери. Паника поднялась страшная. В свою защиту скажу, я выступал за то, чтобы не дать упырице появиться на свет. Но оказался в меньшинстве.

Крысомордый, стараясь занять себя чем-то с рассказом не связанным, принялся распутывать свои руны, обезвреживая свою же ловушку.

– Девочка родилась здоровой и в срок. Слишком красивая, чтобы быть настоящей. И я понял, что затеяли жрецы вместе с наместником. После загадочной смерти матери все предстало как на ладони. Получили они свое оружие.