Хроники оборотней - Галина Черная

Меня отпустили сытую, в приподнятом настроении, вполне довольную собой и обществом. На прощание я посоветовала девчонкам не утруждаться, так как, по сведениям полиции, сегодня утром Попрыгунчик сел в Восточный экспресс и, не взяв обратного билета, поехал отмечать Рождество к морю, в кругу родственников.

Опять поймала кеб, указала адрес, что гораздо удобнее, чем бродить с картой. Так, значит, наш объект называл мисс Джейн Аслоп гейшей? А один небезызвестный мне тип очень хотел рисовать с меня именно «японскую подружку» Джека? А дело-то становится все теплее и теплее…

По дороге думала о предстоящей встрече с прославленным в веках писателем. Чувства были сумбурные и противоречивые, это пугало… Неужели я снова влюбилась? А как же тогда Алекс? Я дорожу им, боюсь его потерять, но люблю ли той самой настоящей любовью, о которой мечтают все девчонки? Совсем недавно я была стопроцентно в этом уверена, а сейчас… Господи, чем забита моя голова? У нас ведь скоро свадьба, шеф дал добро, осталось только подождать, пока дела немного схлынут.

Работать, как всегда, некому, а мы уже побывали во внеочередном отпуске, о чем наше начальство никак забыть не может. Вот и гоняет без продыху: монстрам-то все равно, кто их будет ликвидировать, а у нас аврал за авралом. Но что-то я отвлеклась…

Что бы подумал об этом Алекс: простил бы, понял, начал ругаться, удушился бы от ревности? Неизвестность мучила больше всего. Наверное, утренняя встреча с молодым красавцем Чарльзом Диккенсом действительно что-то во мне изменила… Профессор это сразу определил, он тонкий психолог (перечислять все его достоинства — еще на три книги хватит!), вот и закатил истерику, явно что-то почувствовав по голосу.

…Квартира-студия Рейнольдсона находилась на четвертом этаже многоквартирного дома. Хозяин встретил меня с искренним удивлением:

— О! Ви все-таки пришли! Признаться, это весьма неожиданно. Сколько девушек обещалось, но… Не будем медлить, мисс, я вижу, что вам таки нужны деньги! Ну, раздевайтесь же и к делу, — тараторил художник, нетерпеливо потирая руки.

Он быстро провел меня в большую запыленную комнату, в центре которой стоял мольберт с подрамником и холстом. Нарисованный силуэт показался мне знакомым, комиксист быстро накрыл картину драпировкой и убрал ее подальше, засунув в кучу прислоненных лицом к стене других полотен.

— Что ви так уставились? Это всего лишь портрет моего умалишенного дяди, написанный по заказу Королевской медицинской коллегии как учебное пособие для студентов, — цинично заявил он. — Прискорбное зрелище, мисс… Вот ширма, пожалуйста, раздевайтесь побыстрее, — добавил он, как-то странно облизывая губы, но в тот момент я не обратила на это внимания.

Черт, видимо, придется все-таки позировать… Ладно, в конце концов, все это ради искусства и нашего задания! Я неторопливо разделась (топлесс, думаю, с него хватит!), завернулась в предложенную простыню. А выйдя из-за ширмы, увидела, что лежанка в углу уже застелена, фрукты на маленьком столике разложены, а сам Рейнольдсон дрожащими от нетерпения руками разливает по бокалам вино! Встретившись с сальным взглядом этого мерзкого типа, я наконец сообразила, какие планы помимо творчества были у него на уме.

Я-то, дура, думала, попозирую, хоть и без особого энтузиазма, но ради дела, и в процессе рисования вытяну нужные сведения. Но после такого притворяться не имело смысла… И фиг с ним, пусть я испорчу все!

— Ви так побелели, что случилось? — невинно поинтересовался озабоченный тип. Он не знал, что бледнею я исключительно от ярости, и тогда… Ух, кому-то крупно не повезет!

— Руки вверх, мерзавец! Сейчас ты у меня побелеешь, покраснеешь, пожелтеешь, позеленеешь, посинеешь, почернеешь и так далее в соответствии с собственной палитрой, извращенец крашеный!

— Это такие шутки? Ви сделали мне смешно! — попробовал криво ухмыльнуться Рейнольдсон, протягивая мне вино. Я тоже ему улыбнулась, резко вскинув правую ногу в классическом ударе — бокал разлетелся вдребезги!

Комиксист икнул и осел на пол, меланхолично вытирая капли алкоголя со лба. Уж не знаю, что его так впечатлило: мой коричневый пояс по карате или моя стройная ножка?

— А сейчас наступит страшное. — Я покрепче стянула узел простыни на груди и, резко подхватив бутылку, ахнула ею по краешку стола. Обрызгалась, разумеется, как хрюня, но зато теперь в моих руках грозно сверкала кабацкая «розочка»!

— Ви сошли с ума такое делать?! Я буду звать полицию!

— Отлично! Я скажу, что ты, злобный мазилка, гнусно ко мне приставал, причем всего за два шиллинга! Глядя на мою красоту, полисмены посадят тебя только за скупердяйство… А еще они наверняка захотят поближе взглянуть вот на это.

— На что ви тычете пальцем?

— Да на портрет вашего «больного» дяди… Джека Попрыгунчика! — хрипло добила я. — Попишу, порежу, покоцаю, век воли не видать!

Оторопевший Рейнольдсон пятился в угол, не сводя глаз с опасного бутылочного горлышка. Держу пари, столь активная натурщица ему попалась впервые. Впредь дяденька предпочтет рисовать свои похабные картинки исключительно по воображению или как-то приспособится куколок в нужные позы ставить…

— Колись на месте, фраер сионский! Я тайный агент тайной полиции тайного клана таинственного Тайваня!

— Ай-яй, какая модная экзотика! А можно вислушать такую историю поподробнее? — Художник быстро изобразил искренний интерес, протянул руку к блокноту и… вдруг одним махом швырнул его в камин.

Пока я, распахнув ротик, соображала, почему он так поступил, коварный еврей на четвереньках побежал в угол, схватил прикрытую оберточной бумагой картину и вновь развернулся к дверям. О аллах, да он же просто сбегает с уликами!

— Дай сюда! Посмотреть дай, кому говорю?! — В длинном прыжке, едва не потеряв простыню, мне удалось перехватить его на полдороге.

— Это мое! — Комиксист упорствовал, как голодный лев, у которого отбирают вкусного дрессировщика.

Мы рвали друг у друга непонятную картину, с которой мне никак не удавалось сорвать покров.

— Неудачный вариант? Ничего, здесь все свои… Уф! Дай же глянуть, я не раскритикую!

— Да ви прямо больная! Оставьте меня в покое, я таки дам вам лишний шиллинг!

— Предлагаю два шиллинга, и мы не заглядываем в «черный ящик», — схитрила я.

Рейнольдсон на мгновение отвлекся, прикидывая, в чем прикол и где подвох, вот тут-то мне и удалось тяпнуть его за руку.

Рука была волосатая, невкусная и пахла скипидаром, но чего не сделаешь ради задания… По-девчоночьи взвизгнув, он выпустил полотно и принялся дуть на рану. Ой, можно подумать, я его до крови прокусила или у меня слюна ядовитая, мужчины — такие неженки…

Но главное, вот он — результат! Под тонкой оберточной бумагой оказалась такая «явка с повинной», что художника не отмазал бы ни один адвокатишка. Моему изумленному взору предстал довольно тщательно прорисованный Джек! Кисть автора изобразила его в момент прыжка зависшим в тумане над мостовой. Ниже были схематично показаны столичные обыватели, неестественно широко разинувшие рты, ужасающиеся этому викторианскому чуду. А чудо, судя по самодовольному выражению носатого лица, явно наслаждалось производимым эффектом…