Имаго - Юрий Никитин

На другое утро по дороге на службу встретился у лифта сРэндом. Это псевдоним, настоящее имя не старался узнать, Рэнд и Рэнд, какая мнеразница. Это Рэнду очень важно, чтобы мы все знали, что у него здесьпятикомнатная квартира, свой особняк за городом, катается на собственныхарабских конях, три «мерса», счет в швейцарском банке, две аптеки на Тверской,в прошлом году побывал в Чехии и приобрел небольшой заводик по производствутемного пива.

Я кивнул ему, все-таки сосед, он тоже кивнул и ответилмогучим густым голосом:

– Утро доброе… Да, доброе!

В шахте лифта тихонько шумит, кабина поднимается к нам надвадцатый. Я смотрел в дверь, на Рэнда смотреть противно, а у него в глазахнедоумение: ну когда же это я попрошу у него автограф? Все-таки рекордсмен, вКниге рекордов Гиннесса, постоянно идет по «ящику» его шоу, его портрет наобложках популярных журналов, он часто дает интервью телеканалам. Участникпрограмм «Герой без штанов и галстука», «Человек недели», «Выбор дня», да неперечесть программы, в которых он учит зрителей, как жить, рассуждает ополитике, морали, искусстве, дает указания писателям, о чем писать, художникам– что рисовать, ученым – как делать открытия. Дает уверенно, как человек, добившийсяуспеха. Добившийся в той же области, что и они все, – в шоу-бизнесе.

Рэнд – это как раз воплощение тезиса о всестороннемразвитии. Когда человека сочли уже состоявшимся продуктом, с чем я лично несогласен, его начали… э-э… развивать. Все развивать. Ученые заставляли егоделать открытия, музыканты – сочинять симфонии, художники – создавать полотнана скалах, а потом на холстах, спортсмены – качать мускулы и поднимать штанги,прыгать, бегать, плавать, ползать… Создавались новые отрасли науки, новые теченияв искусстве, новые виды спорта, вроде катания на скейтах, сноубордах, женскогобокса и поднятия тяжестей…

Рэнд стал чемпионом мира по спитфлаю. На прошлом чемпионатемира он ухитрился послать плевок на девятнадцать метров, на чемпионате Европысумел довести рекорд до девятнадцати тридцати, а в интервью заявил потрясеннымжурналистам, что на Олимпийских играх сумеет взять и заветную круглую цифру«двадцать», тем самым разменяв второй десяток.

В шахте легонько стукнуло, двери раздвинулись. Мы вошли, встали,прижавшись к противоположным стенкам, оба старались держаться друг от друга какможно дальше, как обычно становятся все здоровые мужчины, не склонные кгомосекству.

Впрочем, подумал я зло, даже гомосекство это входит впонятие гармоничной развитости. Всесторонней развитости. То есть, с любойстороны, гм, можно…

Лифт двигается плавно, без толчков и покачиваний. Мой взглядупирался в чудовищный кадык Рэнда, сползал на его могучую грудную клетку, ужлучше это рассматривать, чем огромные, как оладьи, верблюжьи губы. Рэнд всевремя что-то жует, накачивает плевательные мышцы рта. Ему уже заплатили стотысяч долларов аванса за написание краткого учебника по спитфлаю, а еще онвыступает на показательных соревнованиях, где тоже огребает внушительныегонорары, докторам наук такие и не снились.

Дверцы распахнулись, Рэнд гордо вышел, я услышал в подъездевосторженное: «Рэнд! Смотрите, Рэнд!.. Тот самый, чемпион… рекордсмен…» Кто-тосразу метнулся с протянутым блокнотом и ручкой наготове, явно караулил часами,но Рэнд небрежно достал из нагрудного кармана свою, рэндовскую, на ней так инаписано, лихо поставил росчерк.

– Какой он демократичный, – сказал кто-то мне свосторгом, – совсем простой, доступный простому народу!.. Настоящийнародный герой!