Семь горных воронов - Ванда Алхимова

— О ней говорят, сколько я себя помню, — рассмеялся Лиран.

Когда он смеялся, то становился очень привлекательным, не зря про его романтические похождения до сих пор сочиняли баллады.

— Кстати, как у тебя наладилось с миледи Воронов? — спросил Лиран.

Морна опустила глаза.

— Пока она меня не навещала. Я видела ее только на пиру, когда она приехала, но сидела далеко и рано ушла, мне сейчас тяжело пиры выносить.

— Это плохо, — помрачнел Лиран, поглаживая пыхтящего Альпина по голове. — Миледи Воронов ничего не делает просто так. Значит, не простила сыну женитьбы.

— Отец, не говори так, мне страшно.

Морна побледнела.

— Я сам побеседую с миледи. — Отец сжал ее руку. — Сегодня мы все отправляемся на королевскую охоту, и миледи выразила желание ехать с нами. Там я найду удобный случай и постараюсь с ней примириться.

— Я ее боюсь, — призналась Морна. — Когда я на нее смотрю, у меня мурашки по коже. Как она может так молодо выглядеть в свои-то годы? И этот ее ледяной взгляд…

— Горный воздух известен своими целительными свойствами. — Лиран передал по очереди внуков воспитательнице, поднялся и нежно поцеловал дочь в лоб. — Не беспокойся, я теперь здесь и не уеду, пока не уверюсь, что миледи Воронов настроена мирно.

* * *

Красный и Дикий Ворон стояли в конюшне. Дикому обязательно хотелось лично увидеть, как кузнец проверит подковы у его огромного и злющего серого жеребца. С кузнецом он сцепился в первые же минуты, и теперь они злобно поливали друг друга отборнейшей бранью с таким жаром, что отовсюду сбежались конюхи, чтобы послушать перебранку.

— А ну-ка прикрой свою сточную канаву, дерьма кусок, говенный рот! — костерил кузнеца Дикий Ворон.

— Да чтоб тебе хребет по позвонку рассыпали и не собрали! — разорялся в ответ кузнец. — Да чтобы тебе за такие слова все свои кишки наружу выблевать!

Они так орали, что в конце концов явился начальник конюшни и пригрозил вызвать стражу, если оба не уймутся. В итоге лорд и кузнец расстались неимоверно довольные друг другом. Дикий Ворон оценил мастерство кузнеца и щедро заплатил тому за труды.

— Не возьму в толк, отчего у тебя такая страсть ругаться со всякой деревенщиной, — упрекнул брата Красный. — Охота была позориться на весь дворец.

— Ха, зато как следует отвел душу! — фыркнул Дикий Ворон. — Давно такого ругателя не встречал. Ну и заворачивал он, клянусь нутром нашей матушки! От иных его речей у меня чуть глаза не лопнули. Вот гадюка, умеет завернуть с присыпкой!

— Тише, — вдруг прошипел Красный и низко поклонился.

Мимо них по коридору быстрым шагом шла миледи Воронов в сопровождении Ройле. Лицо миледи сияло от радости, она вся прямо-таки лучилась счастьем и довольством. На ходу кивнув сыновьям, она быстро скрылась за углом.

— Ты видал? — опешил Дикий. — Что это с ней? Последней раз я ее видел такой довольной, когда на пожаре сгорела сестра нашего отца, храни Небеса его надзвездные дороги.

— Нет, тут другое, — пристально глядя вслед миледи, щипал себя за нижнюю губу Красный. — Сдается мне, нашей маменьке кто-то хорошенько почесал там, где давно у нее чесалось.

— Да иди ты! — во все глаза уставился на него Дикий. — Быть того не может! Она же мужчин ненавидит, как собака палку!

— Видать, для кого-то во дворце решила сделать исключение, — сильно оттянул губу Красный Ворон. — Поверь, я в таких делах разбираюсь. Провела наша миледи сегодня веселую ночку. А судя по походке, кто-то славно на ней проскакал нынче все равно что туда-обратно отсюда и до городских ворот.

— И кто же это может быть? — усомнился Дикий. — Не могу я в это поверить, хоть тресни.

— Можно выяснить сегодня вечером, если прийти к ней вроде как по делу, — сверкнул глазами Красный.

Что братья и исполнили, явившись к покоям матери за полчаса до полуночи. У дверей стоял Ройле. Завидев его, братья переглянулись.

— У нас дело к миледи, — выступил вперед Красный.

— Она уже спит, — коротко ответил Ройле.

— Но нам надо ее срочно увидеть! — потребовал Дикий.

— Она ничего такого не говорила, — ответил Ройле. — Наоборот, сказала, чтобы ее не тревожили.

— Ты разговариваешь с двумя высокородными, — надменно напомнил Красный. — А это покои нашей матери, которую нам надо срочно видеть.

— Она ничего такого не говорила, — повторил Ройле.

— Я тебя сейчас располосую, как свинью, — со злостью процедил сквозь зубы Дикий Ворон и вытащил охотничий кинжал, острый, блестящий и тяжелый.

— Попробуйте, — предложил Ройле, не двигаясь с места, и зевнул.

— Стой, — остановил брата Красный Ворон. — Не нужно устраивать семейных сцен во дворце. С деревенщиной разберемся потом. А завтра расскажем все миледи. Не думаю, что ей это понравится.

Братья развернулись и ушли, причем Дикий ругался последними словами себе под нос и грозил Ройле жестокой расправой. Некоторое время стояла тишина, а потом скрипнула дверь и из покоев выглянула миледи Воронов.

— Убрались они наконец? — шепотом спросила она.

Ройле молча кивнул, и миледи быстро схватила его за пояс, дернув на себя. Ройле подхватил ее на руки, захлопнув за собой дверь.

Больше они ни о чем не думали: все смешалось в полумраке, полном вздохов, приглушенных стонов и шелеста одежды. Ройле удерживал миледи на весу, прижимая ее к стене. Она обвила его шею руками и тяжело дышала, извиваясь и выгибая спину. Ройле быстро и ловко распутал платья, прижал охнувшую миледи к себе и поцеловал, вздрагивая от возбуждения.

Миледи мычала ему в рот, все теснее сдавливая парня ногами и руками. Ройле старался сдерживаться, но все равно за те несколько минут, которые они жадно ласкали друг друга, ее спина, ударявшаяся о стену, превратилась в сплошной синяк. У миледи Воронов была на редкость нежная кожа.

Когда Ройле вскрикнул, вжимаясь в разнеженную миледи, она притянула его голову к себе на грудь, и некоторое время он просто держал ее на весу. Ройле внюхивался в опьяняющий запах волос, чуть задевая их носом, и от этого у него легко кружилась голова, а по губам расползалась улыбка. Потом миледи сползла на столик, стоявший у стены, и облизнула покрасневшие губы.

Ройле опустился перед ней на колени, осторожно взял изящную маленькую ножку, прижал к своей щеке и нежно поцеловал, глядя на миледи снизу вверх полными немого обожания глазами. Он смотрел на нее, словно на видение из волшебного сна, которое вот-вот истает с первыми лучами рассвета.

— Ты любишь меня? — спросила миледи, слегка прикусив губу и проводя пальцами ноги по губам Ройле.

— Так, что сердце лопается, — выдохнул тот сиплым голосом.

— А на что ты готов ради меня?