Судьба на выбор - Светлана Казакова

Но если это все-таки был Криспин, откуда у него такие приятели? И не замышляют ли они дурного, среди бела дня расхаживая по городу с оружием?

Размышляя так, она дошла до угла, за которым скрылся то ли Криспин, то ли кто-то, похожий на него, и изумленно протерла глаза. Создавалось впечатление, что сегодня все ее знакомые выбрались в город. Хотя почему нет — выходной же. Не исключено, что и Джесмин с родителями где-то тут, и Талула. Но пока Гвендолин видела только экипаж альда Линтона — тот самый, которым она залюбовалась в день прибытия.

— Гвен? — прозвучавший за спиной голос заставил девушку подпрыгнуть от неожиданности. — Ох, простите! — Карлион Линтон обошел ее так, чтобы она могла его видеть. — Не хотел напугать. Просто был удивлен, увидев вас здесь. Как вы сюда попали? — Он присмотрелся к ней с тревогой. — У вас что-то случилось?

Столько участия слышалось в этом вопросе, что Гвендолин засомневалась лишь на миг, прежде чем все рассказать. И о том, как Эмрис Торнбран приехал к ней проверить «свое имущество», и о том, как попросил ее поехать с ним в город, чтобы купить свадебный подарок, и о том, как, встретив знакомую, забыл о ней и уехал. Умолчала только о рукописи, оставшейся у мага, и о Криспине. Она ведь не была уверена, что видела именно его — зачем возводить на человека напраслину?

Альд Линтон покачал головой:

— Я же предупреждал вас о Торнбране. Такое пренебрежительное отношение — меньшее зло, которого можно от него ожидать. Считайте, что вам повезло.

Гвен виновато понурилась, но дальнейших упреков не последовало.

— Вы голодны? — спросил Линтон.

— Нет, я… Я была бы вам очень благодарна, если бы…

— Конечно, я отвезу вас домой, — улыбнулся мужчина. — Пойдемте.

Он подал ей руку и повел к экипажу. Помог забраться в карету и отдал распоряжения кучеру.

— Так значит, вы были в книжной лавке? — спросил, устроившись рядом с девушкой. — Присмотрели что-нибудь?

Сквайр пытался говорить на нейтральные темы, но Гвендолин все равно чувствовала себя неловко. Ее смущение не осталось незамеченным.

— Послушайте, Гвен, — мягко произнес альд Линтон, коснувшись ее руки. — Мне следует попросить у вас прощения за свое предложение. Нет-нет, я от него не отказываюсь, но мне нужно было дать вам время узнать меня получше, прежде чем заявлять о желании видеть вас своей женой. Простите. Обычно я не столь импульсивен, но с вами… Признаюсь, сам не ожидал такого. Когда вы появились — первый вечер, помните? — вы пели, а я… Я, наверное, показался вам грубым, а на самом деле я просто испугался. Впервые за долгое время, глядя на вас, слушая ваш голос, я испытал чувства, на которые, как думал, уже не способен, и… Да, я испугался. Не знаю, чего больше — того, что это наваждение сведет меня с ума, или того, что оно вдруг исчезнет. Мне сложно объяснить, что я испытывал тогда и что испытываю сейчас рядом с вами. О любви с первого взгляда говорить не буду. Это не любовь. Скорее предчувствие любви, которая, мне кажется, возможна. Но если вы не видите такой возможности, я приму ваш отказ и до конца дней буду благодарен за то, что смогли подарить мне надежду… пусть и несбыточную…

Даже в романах Гвендолин не встречались столь прекрасные признания. Она была бы счастлива, если бы могла сейчас же ответить мужчине согласием, но, увы, не испытывала к Карлиону Линтону ничего, кроме симпатии, замешенной на благодарности. Выйти за него в такой ситуации — все равно что получить золотой в обмен на ломаный грош. Слишком неравноценны их чувства. Но и отказать она не могла. Потому что… Щеки вспыхнули от внезапного осознания того, что в глубине души она тоже верит в возможность чего-то большого и настоящего между ними…

— Я не стану впредь досаждать вам напоминаниями и готов ждать столько, сколько понадобится, — сказал альд Линтон. — Постараюсь, как и обещал, защитить вас от Торнбрана.

Гвендолин поежилась при упоминании этого имени. Но наряду с неприятным осадком, остававшимся после каждой встречи с магом, в душе еще не угасло желание узнать историю жуткого хозяина жуткого замка.

— Защищать? — спросила она осторожно. — От чего? Чем он опасен?

— Беспринципностью, — ответил спутник. — Человек, ничего и никого не уважающий и способный на что угодно. Подозреваю, это семейное. Покойный Сайлас Торнбран коллекционировал чужие тайны. Не для шантажа, насколько я знаю, денег ему хватало. Он собирал их для развлечения. Захватывающая игра — пригласить человека на обед и несколько часов мучить разговорами о том, что произойдет, если его тайна раскроется!

— Жестокая игра, — проговорила Гвен, догадавшаяся по тону собеседника, что он рассказывает о том, что пережил лично, но спросить не отважилась.

Карлион Линтон сам заговорил об этом:

— Несколько лет назад к Сайласу каким-то образом попали письма моей жены… моей бывшей жены, которые она написала другому мужчине. Я уже знал, что происходит, но… Она написала их, когда была моей женой, понимаете? Я не хотел, чтобы ее осуждали и обсуждали, а меня выставили посмешищем. Да и сейчас не хочу. Мне не удалось забрать письма у Сайласа, и я решил попытать счастья с его наследником. В день, когда мы столкнулись на станции, я ждал Эмриса Торнбрана. Потом пригласил его к себе на ужин… Но он лишь посмеялся над моей просьбой.

Гвен вздохнула. Видимо, дядюшкино воспитание совершенно не пошло новому владельцу замка на пользу.

— Я рассказал вам все это не для того, чтобы разжалобить, — отреагировал на ее вздох альд Линтон. — Даже если Торнбран разгласит подробности переписки, я это переживу. Но для вашей безопасности хочу, чтобы вы осознавали, что это за человек. И сегодняшнее происшествие, возможно, не только безответственность с его стороны…

— О чем вы? — насторожилась Гвендолин.

— Я не люблю бросаться голословными обвинениями. Но подозреваю, что Эмрис мог бросить вас намеренно, чтобы проверить, как вы станете реагировать, если разлучить вас с артефактом на продолжительное время. Вы ведь оставили тот шар дома, да, Гвен?