Люди Льда. Книги 1-47 - Маргит Сандему

А Тан-гиль, увидев, что девушка полностью в его власти, обернулся к трем шаманам. Подчиняясь команде, они забили в барабаны. Тяжелый ритм разнесся по горам.

Группа мужчин, одетых в монашеские одеяния, оставалась неподвижной.

Тогда Тан-гиль снова повернулся к Тиили.

– Танцуй, – скомандовал он своим шипящим и одновременно завораживающим голосом. – Я знаю, эта женщина обучила тебя старинным танцам нашего рода. Ну же, начинай!

«Эта женщина!» Так он говорит про ее любимую матушку Диду! А мама действительно прилагала все усилия для сохранения той культуры, что род принес с собой с востока. А танцевать Тиили обожала! Так что мамины уроки не прошли даром! Как только Тан-гилю удалось узнать обо всем этом?!

Тиили стало больно и обидно.

Ей вовсе не хотелось послушно выполнять прихоти этого чудовища. Но своей воли у нее больше не было. Да и барабаны гремели настолько заразительно, что девушка не смогла удержаться. Ритм все убыстрялся, звуки барабанов звучали все громче, запели шаманы. Если, конечно, эти монотонные звуки можно было назвать пением.

– Ну же! Танцуй! – снова зашипел Тан-гиль. Тиилины ноги заплясали сами по себе. Входя в ритм, девушка украдкой огляделась: странные, полупрозрачные фигуры шаманов стали изгибаться, раскачиваться в воздухе, сначала подступая к Тиили, а потом отдаляясь от девушки.

Тиили ничего не знала о духах Ката и Кат-гиля, что постоянно сопровождали этих существ.

Девушке было, с одной стороны, очень страшно, но в то же время ритм оказывал на нее гипнотическое воздействие. Тиили двигалась словно в трансе, ноги сами выделывали нужные фигуры.

Ритм становился все быстрее и быстрее. Тиили слышала возбужденные стоны мужчин – красивых, одетых во все черное. Им явно не стоялось на месте. Девушка прекрасно понимала – если б не Тан-гиль, те давно бы уже набросились на нее. На поляне противно запахло козлятиной…

Девушка отметила про себя, что и Тан-гиль не остался равнодушным к происходящему. В глазах монстра горело желание.

Песня шаманов оказывала возбуждающее воздействие. Девушка не понимала, да и не желала понимать, о чем эта песня. Песня напомнила ей о ритуалах, привезенных с востока, о юных девушках, отдаваемых в жертву в присутствии старейшин рода. На закате жизни старики любили наблюдать последний в этой жизни танец юной девушки. И даже слезы не могли их разжалобить. Вспомнив все это, Тиили заплакала от отчаяния, но сделать ничего не могла. Все в жизни должно идти своим чередом.

Красивые мужчины с бледными лицами были, на самом деле, намного хуже отвратительного старика. Тиили чувствовала, насколько они глубоко эротичны. А сейчас их возбуждение достигло высшего предела. Возбуждение не могло быть снято естественным путем. А потому мужчины начали проделывать прямо перед Тиили отвратительные вещи. Девушка отводила взгляд, старалась смотреть в другую сторону. «Монахи» обступили ее плотным кольцом, Тиили кружилась в танце, а потому смотреть в другую сторону было практически невозможно. Девушка закрыла глаза.

Торжествующий Тан-гиль ни на минуту не выпускал Тиили из виду. В его глазах светилось, однако, не только торжество. Тиили читала в его взгляде нечто большее. Девушка предпочла бы ненависть Тан-гиля, только не похоть. Она крепче зажмурила глаза. Однако ритм танца все убыстрялся, и Тиили нужно было смотреть, куда ступать. А потому глаза все время приходилось открывать.

Скоро она начала уставать. После тяжелого подъема в гору было просто бесчеловечно и безжалостно заставлять ее танцевать так долго.

«Отпустите меня», – беззвучно взмолилась Тиили. Попросить пощады вслух она просто не смела.

А ритм становился все более быстрым. Песня шаманов перешла в отдельные выкрики.

Красавцы мужчины буквально взбесились от возбуждения. А Тан-гиль приказывал: «Быстрее! Еще быстрее!»

Тиили почувствовала, что скоро не выдержит и просто умрет. Недаром танец назывался «танцем жертвы». Бедняжка не знала почему ее решили принести в жертву, каких богов хотели умилостивить, но чувствовала, что пришел ее последний час. В этом она уже не сомневалась.

«Что ж, убейте! Снизойдите до такой милости! Убейте!» – молила она про себя.

Разве Тан-гиль когда-нибудь оказывал кому-нибудь милость?

Уже в полуобморочном состоянии Тиили почувствовала, как с нее срывают одежду.

«Нет», – умоляя, шептала она в отчаянии. Услышать ее было некому…

Вдруг послышался сильный шум. Тиили открыла глаза и увидела, как медленно открывается гора.

«Надо же! Ведь это я! Я открыла эту гору!» – удивленно подумала она. – «Бой барабанов, песни шаманов, танец… Вершится колдовской ритуал!

Но тогда… может, я все же не умру?! Они получили то, чего добивались. Зачем им моя смерть?»

В Тиили пробуждалась надежда. Но она так устала, что была не в состоянии додумать эту мысль.

«А может и умру. Лучше умереть, чем быть изнасилованной этими ужасными мужчинами! Этими бледнолицыми! Или, что самое ужасное, Тан-гилем. Я знаю, они хотят обладать мной! Но у них ничего не выйдет! Не выйдет! Не выйдет! Я скорее тысячу раз умру, чем позволю им дотронуться до меня!»

Легкие разрывались. Движения становились все менее уверенными. Отчаянно колотилось сердце…

С Тиили сорвали последние одежды.

Мужчины закричали и решительно направились к девушке. Наступило время обладания этим телом. Однако Тан-гиль не позволил им приблизиться к девушке. Она – его добыча. Его и только его.

Тиили потеряла сознание. Она не могла дышать, не могла двигаться. Колени подогнулись… В это время гора полностью открылась.

Тиили упала, издав слабый стон. «Мама!» – только и успела подумать она.

2

Она проснулась, окутанная загадочным, красноватым сиянием. Совершенно нагая. Попыталась прикрыться руками. Однако руки словно прилипли к чему-то. Неужели она прикована?! К скале?!

Откуда-то снизу дул теплый ветер. Оттуда же, видимо, и поднималось красноватое сияние.

Она находилась в гроте. Рядом, к ее отчаянию, был Тан-гиль. И эти ужасные красавцы. Казалось, они были чем-то напуганы.

Так оно и было на самом деле. Их до смерти напугало красноватое сияние.

«Все это, видимо, привиделось во сне. Это просто не может быть правдой!», – подумалось девушке. «Скоро кошмар закончится, я проснусь и снова окажусь дома, у мамы, под теплым и мягким одеялом!»

Боль в руках и ногах быстро развеяла иллюзии. К сожалению, это был не сон.

Тан-гиль что-то выговаривал мужчинам в черном. Она поняла, что он строго-настрого запрещал мужчинам прикасаться к ней. Но не успел Тан-гиль отвернуться (он явно совершал какой-то колдовской ритуал, но девушке не удалось разглядеть, что именно он делал), как один из мужчин в черном пододвинулся к ней поближе. Глаза его горели желанием. Девушка видела, что он не только желает коснуться ее обнаженного тела, он хотел