Невеста проклятого волка - Наталья Сапункова

— Принюхиваешься? — тихонько, со смешком шепнул он. — И как тебе?

— Неплохо…

Его запах был тёплый, немного мускусный, мужской. И приятный — вдыхать его можно было сколько угодно. Никаких нот лосьона или туалетной воды, никакого застарелого пота, зато слабо ощущалось что-то травяное — шалфей, лимонная мята? Или это пахла одежда. Почти неуловимо.

— Запах не волчий… — это она неуверенно пошутила.

— Да? — и снова смешок. — Кстати, у меня и блох нет.

Она отстранилась, посмотрела — правильно, его глаза смеялись. Он веселился, Данир Саверин.

— Что это была за шутка тогда, про блох?

— Это бабушка щёлкала меня по носу, чтобы не заносило. И она же одобряла наше сближение. Это странно, как считаешь?

— Не знаю, — она пожала плечами, — у вас всё странно.

Он взял её за руку, за ту, на которой было кольцо, потёр его пальцем.

— Ты, когда ушла, должна была это кольцо снять. Точнее, тебе захотелось бы его снять. Возможно, ты его вообще потеряла бы или продала. Но ты не сняла, и не потеряла, и не продала. Это означает только, что ты моя жена. Ты осталась моей. Больше ничего.

Катя молча закатила глаза, Данир улыбнулся, спросил:

— Всё теперь?

— Нет, не всё! Ты пообещал, что через два месяца я буду дома. Что случится через два месяца? Почему ты готов так скоро со мной расстаться? — вот, она задала этот вопрос, важный и немного жуткий для неё.

— Я должен буду уйти, надолго, — он отвел взгляд, но ответил без запинки. — Ты ведь знаешь про проклятье. Я научился его обходить, но остаться с тобой не смогу. Ты вернешься домой, и у тебя будет всё, что только пожелаешь. Можешь прямо сейчас желать. Или подумай. Самолёт и виллу на Лазурном берегу? Счет в банке — это понятно. Только…

— Только?..

Они теперь смотрели в глаза друг другу, напряжённо, серьезно. Для Кати… странное дело, мир вдруг сместился и повернулся. И кто-то подкрутил настойки, немного добавив красок.

Ну почему же — вот так?..

— Мы проживём эти два месяца, не думая о том, что они закончатся, — серьёзно сказал Данир. — Не будем говорить о том, что будет после. Ты не станешь меня расспрашивать. Просто будем счастливы. Два месяца. И я мечтал поначалу, чтобы кроме нас двоих ничто тут не имело значения. Но здесь полно проблем, от которых мне некуда деться. Но это ничего.

Помять услужливо подсказала Кате: «Хозяин вернулся в Манш, и он обещал выкинуть прочь всех, кто сунется». И Турей жаловалась. Она тоже чего-то боится. Так что — сунутся, надо думать. И выкидывать придётся. И, между прочим, два месяца — это слишком мало, чтобы не думать об их быстротечности. Это просто невероятно мало!

— Ты окажешься дома через два месяца, клянусь чем угодно, — сказал Данир. Даже чуть раньше, к сожалению. Что, теперь ты согласна договариваться?

— И мы должны быть счастливы? Два месяца?

— Хотелось бы. Почему нет?

Надо было сказать ему, почему. Если он сам не понимает. И она не из тех, кто поверит, что кольцо, которое она не выбросила, действительно имеет какое-то серьёзное значение.

— Данир, мы не будем ни о чем договариваться. Кроме возвращения меня домой. И это не договор. Это ты пообещал, а я поверила. Понимаешь?

Его взгляд потух, похолодел.

— Хорошо. Только я всё равно пока не сдаюсь.

Ну конечно, он не понял.

А она вдруг подумала, что не желает отказываться от подарка, который ей предложили, ведь это может быть единственный раз в её жизни — даже если жизнь будет долгой. И этот подарок — не вилла. И тем более не самолёт. А в памяти всплыла строчка: «Жизнь — это миг, за него и держись…»

Вот, миг. А тут — целых два месяца.

— Данир Саверин, это я сдаюсь. Просто я не могу быть счастлива, если всё это время буду отрабатывать контракт. Так что не надо договоров.

Он продолжал хмуриться — то ли она плохо объясняла, то ли он удивительно туго соображал. Надо же, виллу предложил, капиталист чОртов, а она не оценила! Да у неё дома и грабли есть. В сарае.

Она прошла эту пару шагов, что их разделяли, обняла Данира и прижалась к нему, поцеловала в подбородок.

— Будем мы счастливы, не будем счастливы… Давай просто будем?

И когда он поспешно, ловя момент, начал её целовать, то смотрел всё ещё недоверчиво. А потом подхватил на руки и отнёс на кровать, положил на одеяла как можно дальше от того места, где недавно лежала девушка-кошка. Поцелуев хотелось ещё и ещё, и платье само услужливо соскользнуло с плеч…

Потом Данир уснул сразу, а Катя долго лежала в кольце его рук и смотрела на тёмные тени, которые иногда скользили по углам. А потом где-то совсем близко раздался переливистый волчий вой — не жалобный, нет. Хозяйский, даже какой-то торжествующий.

Пусть два месяца. Такие каникулы между прошлым и будущим. Пусть будут. Она беременна. Ну и что? Она опять чувствует себя отлично. Нет пока ненужного ребенка от ненужного мужчины, и не будет через два месяца. Данира это никак не касается. Это лишь её дело. И она найдёт деньги на клинику и наркоз…