Декоративка. Книга 2 - Агата Грин

При Вандерии я уверенно заявляла: «я, я, мое», но, оказавшись в том же сарае, без света, и уловив рычание раненого волка, покрылась мурашками и замерла. Что я могу сделать? В ветеринарии ничего не смыслю, да и Млад, слабый, нервный, измотанный, меня к себе не подпустит. Я истово спасала его  право на жизнь, но саму жизнь спасти не смогу; у меня скорее склонность портить жизни и способствовать их прекращению, но не наоборот.

— Что будем делать?  — спросила Флана.

— Нужны мои люди,  — хладнокровным тоном босса сказала я.  — И факел. Как можно скорее.

— А если твоих людей  не пустят сюда?

— Пустят, — с нерушимой  уверенностью сказала я.

— Тогда  я быстро,  — ответила Флана и, помявшись немного,  протянула: — Ты это… осторожно…

Я кивнула.

— Ты тоже. И попробуйте раздобыть ткань для перевязки ран, иглы, жилы, что-то алкогольное…

— Алко… что?

— Крепкое питье, от которого пьянеют.

— Поняла!

Пока она искала моих людей – как звучит-то! – я сидела в уголочке, безуспешно пыталась различить в темноте очертания тела Млада и разговаривала с ним обо всем подряд, чтобы он вспомнил мой голос и хоть немного успокоился.

Первая задача: спасти Млада. А дальше что?  Себя спасать. Потому как врагов у меня теперь полная крепость, начиная с комендантши… Она обязательно придумает, как бы похитрее да побольнее меня проучить, а о том, что сделает со мной потом Вазраг, даже страшно представить. И заступиться за меня некому, разве что девчонке-соплячке, которую легко можно продавить морально.

Я ведь я бы могла припеваючи жить здесь, и всякой мужлан при моем появлении бы лужицей растекался, тот же Вазраг не посмел бы даже глянуть на меня недобро, а Вандерия холила и лелеяла меня бы. Все мои капризы бы исполнялись… если бы я спала с Зеном. Если бы стала мэзой, самочкой-производительницей.  Нет уж, лучше быть всеми ненавидимой пустышкой и опасаться любого шороха, чем превращаться в то, во что так легко превратилась Лена. Даже если меня убьют здесь, это не плохо. Это ведь тоже побег из Циты в каком-то смысле…

Послышался шум снаружи, дверь открылась и в свете горящего факела я увидела Флану, которая, собственно, факел и держала, и Зена с Треденом;  при этом я испытала искренние и яркие радость и облегчение. А еще чувство, которое проще всего описать как «встретила свою стаю».

Млад зарычал.

— Факел оставь и уходи, — бросил Зен Флане.

— Эй, чего приказываешь?  — тут же возмутилась всадница.

— Он прав, Флана,  — встряла я.  — Волк будет рычать и нервничать при чужачке.

— Он и при тебе рычал и нервничал!

— Все равно, нас троих он знает, а тебя нет. Не обижайся, но тебе нужно выйти. И спасибо тебе. Я бы ничего без тебя не смогла,  — добавила я, сильно слукавив.

— Ладно,  — протянула она.  — Если что, я недалеко буду тереться.

— Нет уж, «тереться» не надо. Ты после  облета так и не поела, иди подкрепись.

— Не полезет мне еда в горло.

— А ты затолкай. Еду возьми на кухне и в комнате поешь, в общий зал не иди. Мы с тобой теперь персоны нон грата.

— Чего мы?  — не поняла девушка.

— Не забивай голову и иди покорми свой растущий организм.

— Кого покормить?

Я тяжело вздохнула. Надо приучить себя не использовать в этом мире специфичные слова из моего мира; бедный Треден тоже постоянно жаловался, что половины слов не понимает из того, что я говорю.

— Себя, Флана, себя покорми.

— Я тебе тоже сберегу что-то,   — пообещала она.

— Спасибо, милая, ты прелесть.

«Прелесть»  хмыкнула,  протянула мне факел… передумала, вручила Тредену, и, развернувшись, ушла.  Я тут же хорошо прикрыла дверь, придвинула к ней ящики и только тогда повернулась к «своим мужчинам».

Зен сложил руки на груди и обещал взглядом адские муки, а Треден с факелом выглядел как инквизитор, готовый сжечь ведьму. Ведьма, то есть я, не испугалась ни адовых мук, ни огня, и сказала:

— Все обсудим потом, главное – вылечить Млада.

— Зачем ты  попросила ее притащить волка в крепость?  — елейно-зловещим тоном проговорил Зен.  

— Я не просила. Флана сама.