Белая орчанка и оборотень - Li Litvinenko

Берк подхватило и закрутило течение. Она почти ничего не видела, распущенные, ставшие вдруг очень густыми волосы, запутались и облепили ее тело как рыболовные сети. В воде, после оборота, девушка оказалась абсолютно голой и ее начала бить мелкая дрожь, толи от холода, толи от всего произошедшего. В этом месте широкая река сужалась, становясь более бурной и глубокой, берега были высокими и отвесными. Они резко обрывались, лишая возможности попасть на берег. Берк попыталась выбраться на сушу и не смогла, земля по краю была рыхлой и осыпалась, на ней не было никакой растительности и девушке не за что было ухватиться. Очень быстро вода относила ее дальше по течению. Бёрк обессилила от потери крови и неудачных попыток выбраться. Тогда она просто отдалась на милость судьбы и реки. Все на что у нее хватало сил, это держать голову над водой.

Перед рассветом, когда небо было уже ярко — розовым, несчастную принесло течением к другому берегу. Еще в реке, не понимая как управлять своим телом, она несколько раз оборачивалась то в волка, то в человека. На берегу перекидываясь в последний раз, в прибрежном песке она оставила странный след: глубокий отпечаток правой руки и левой лапы.

Ее выбросило на незнакомый берег, словно обломок корабля, потерпевшего кораблекрушения. На холодном песке Белого берега сидела прекрасная обнаженная девушка-оборотень, густые белокурые волосы обрамляли ее очаровательное личико с тонким носиком, огромными прекрасными глазами и пухлыми аппетитными губками. Перекинувшись в человека, она сбросила с себя все следы страшной болезни, перенесенной в детстве, и добавила красоту волчицы. Вглядевшись в отпечаток, Бёрк вслух проговорила:

— Я оборотень? Как странно… — Казалось только сейчас, она поняла произошедшую с ее телом метаморфозу, но это её не сильно занимало, в голове все это время крутились слова отца про Гелидора:

— Он не вернется… — Бёрк медленно осознавала, что любимого больше нет, гоблины убили его, встретив на своей дороге.

За время, проведенное в воде, за эту страшную ночь, она поняла, что осталась абсолютно одна. В мире теперь нет, ни одного, хоть, сколько-нибудь, близкого ей существа. Но чувствовала она себя так плохо, что физическая боль заглушила душевную.

— Что мне делать? — Подняв голову, задала она вопрос светлеющему на горизонте небу. Сама она, сейчас была так растеряна, что даже не могла выбрать направление в какую сторону ей нужно идти. «Бёрк там твои», были последние слова Сфена. Отец не хотел, что бы она осталась одна, и пытался ей рассказать что-то важное. Ну что ж она выполнит его последнее напутствие и попробует найти «своих».

В Злат — граде собрались представители всех народов: главы кланов оставшихся оборотней; девять эльфов — наблюдателей, из эльфийских семейств, которым была не чужда судьба народов; гномьи командиры; представители редких степных троллей, которых горные собратья ненавидели не меньше чем оборотней; были даже орки, всегда державшиеся особняком.

Все в Широких землях давно привыкли к набегам остроухих. Теперь караваны, двигавшиеся между городов расположенных ближе к границе, всегда хорошо охранялись. Никто не рисковал ни товаром, ни жизнью. Города — крепости за последние столетья тоже сильно укрепили, и взять их штурмом хаотичные орды гоблинов не могли. Но они выжигали все деревни на пути своих набегов, горели поля и деревни, народ голодал. Не раз уже собирались главы, но к единому мнению не приходили, договориться не давала то жадность одних, то недальновидность и лень других.

Сегодняшнее собрание было вызвано невиданной раньше дальностью нападения. До этого, так далеко гоблины не забирались. Во главе стола встал эльф Дамбурит.

— Мы взяли пленников и допросили их. У варваров появился предводители, которые ведут их к Великому лесу. Они объединились и теперь не просто отдельные дикие группы, они орда, сильная и жестокая. Если гоблинов не остановить сейчас, через год Широкие земли заполыхают огнем все!

После его слов в комнате воцарилась гробовая тишина. Дамбурит отдал приказ страже и в зал втащили трех пленных. Гоблины были связаны.

— Я все скажу. — Взмолился один.

— Ближе. — Потребовали командиры.

— Развяжите его. — Отдал кто-то приказ.

Морда у гоблина была хитрая и вся в крови. Его видно ранили, когда пленили, но еще не пытали и он хотел избежать этой участи, поменяв быструю смерть на информацию. На нем был кожаный нагрудник с серебряной гравировкой, работы явно гномьей. Когда его руки связанные за спиной, освободили он на коленях как его и поставили, пополз к столу, где сидели собравшиеся.

— Все скажу, все… — Шептал он как полоумный, низко наклоняясь и держа руки на груди. Потом неожиданно вскинулся и метнул кинжал, который прятал под нагрудником, в ближнего гнома. Тот не успел увернуться, и клинок воткнулся ему в правую сторону груди. На счастье бородатого, на нем под курткой была тонкая кольчуга, и острие немного пробив плетенье, лишь царапнула кожу. Гоблина тут же скрутили и опять связали. Гелиодор молча встал и подошел к гному. Бородач крутил в руках кинжал, который он оставил Бёрк. Он не мог ошибиться. Как в трансе, волк взял из рук гнома оружие и повернулся к гоблину.

— Где ты взял это. — Прямо в душу гоблину казалось, смотрели желтые глаза оборотня.

— У девчонки. — На губах гоблина заиграла улыбка, когда он понял что, волк заволновался. — Маленькая белокурая дрянь, с глазами синими как вода в океане.

По лицу волка прошла волна ужаса, как ни старался он не мог подавить в себе эту эмоцию. Оборотень не мог выдавить из себя ни одного вопроса, а просто ждал когда гоблин продолжит. Остроухий наслаждался его болью и пил ее как воду из живительного источника. В зале воцарилась тишина, никто не понимал что происходит.

— Я убил ее. Разрезал ее горло от уха до уха. — Глаза гоблина засияли. Он упивался моментом свершившейся мести.

Почти перекинувшись, Гел молча схватил голову пещерного в руку и раздавил как спелый арбуз. По его руке сквозь пальцы стекали куски мозгов и потеки крови. Ничего уже не слыша, он сунул кинжал под латы и перекинулся в волка. Все оборотни в его стае носили зачарованные эльфийские амулеты. При обращении благодаря им, вся одежда на каком-то волшебном уровне оставалась с оборотнем, и когда он возвращался в человеческую ипостась, опять был одет как перед оборотом. Гелиодор несся по залам и коридорам древнего замка. Он убегал ни на кого, не обращая внимания, и сбивал с ног всех попавшихся ему на пути.

Он достиг своей конечной цели через несколько дней. Гелиодор бежал к ней без отдыха и остановок, даже не замечая времени и не чувствуя усталости. Но это ничего не изменило, он опоздал. На месте хутора было пепелище, какие-то дома сгорели не до конца, а от некоторых остались одни печные трубы. Волк стоял на околице не решаясь сделать шаг, все дорогу его не покидала надежда, что гоблин врет, хутор стоит на месте нетронутый, а клинок брошенный гоблином никогда не принадлежал Бёрк, а только похож. Сейчас надежда умерла.

Ступая уже ногами человека, он шел по тому, что несколько дней назад, было шумным постоялым двором. Вот и место ее дома, но его нет. Только куча грязного пепла осталась ему на память. Он начал оседать, колени Гелиодора опустились на землю. Оборотень зачерпнул грязь, захрустевшую в руках, среди углей, мелькнул лоскут. Гел отряхнул руки и поднял кусок ткани. На ней были видны вышитые зеленые листья дуба, тряпица была обожжена и пропитана засохшей и почерневшей кровью. Он приложил к лицу ткань и втянул в себя запах, сомнений не осталось, сквозь гарь пробивался ее аромат. Это была рубашка Берк, в которой она спала, залитая ее кровью…