Очень прекрасный принц - Алиса Чернышова

— Это стоит трактовать так, что тебе нравимся мы оба? Одинаково?

Как же сложно. 

— Это стоит трактовать так, что у каждого есть прошлое, — ответила я спокойно. — Порой оно может быть печальным, а порой его непросто отпустить. Я знакома с тобой два дня и ещё не пережила историю, случившуюся в прошлом. Я не могу сейчас измерять, кто нравится мне больше или меньше. Но… ты нравишься мне. И этого, я думаю, достаточно сегодня.

— Да уж, — Или вздохнул. — Никогда не представлял, что у меня будет такой соперник…

— Он тут ни при чём, — быстро ответила я. — Это прошлое. Не стоит его впутывать.

Не хватало ещё, чтобы с тем парнем что-то случилось. Не знаю, был ли он “коварным соблазнителем”, как утверждала Элизавет. И знать не хочу. Но…

—Ещё не хватало, — поморщился Или. — Сотри испуг со своего лица. Я что, дал повод считать себя невменяемым психом? 

Я физически почувствовала: ему действительно обидно. 

— Прости. Я просто…

— Ты просто считаешь меня истеричным ревнивцем? Не особенно лестно. Хотя, если учесть, какими драконов обычно представляют люди — объяснимо… Но на деле я сказал тебе правду: я не ожидал, что когда-то попаду в такую ситуацию. Тут нет других подтекстов.  

Честно говоря, после этих его слов я вздохнула с облегчением. Как бы красиво ни смотрелись ревнивые властные драконы на страницах книг и театральных подмостках, но жизнь вносит свои коррективы. И в реальности это зачастую принимает скорее страшные и уродливые формы. 

— Ладно, — Или отвернулся и снова посмотрел на город. — Но ты называешь Бэннарда прошлым.

— Да, — ответила я коротко. Уж тут, как мне кажется, я могу быть почти уверена. — Иначе я бы не пришла сюда. Что бы там родители не говорили. 

— Дин утверждал, что вы с Бэннардом хотели сбежать вместе… Всё так?

Если бы я ещё знала!

— Не получилось.  

— А где он сейчас?

— Это допрос?

— Нет, — вздохнул Или. — Просто ребята Дина так и не смогли его найти. И это весьма… загадочно. Уехал, не забрав вещей; взял билет до Райоли, но так и не сел на поезд… 

— Я не знаю, где он, если честно. После нашей ссоры… я просто отпустила его. А к чему все эти вопросы?

Или оценивающе на меня смотрел.

— Видишь ли, мой друг Дин считает, что с Бэннардом что-то случилось. И едва ли он жив. 

— Что ты такое говоришь?! — гадство. 

Какое же гадство. 

Но, если совсем честно, то в глубине души я тоже подозреваю что-то подобное. 

— Уверяю тебя, тут какая-то ошибка, — что ещё я могла сказать? 

— Ну да, — Или посмотрел на город. — Прости, что поднимаю этот вопрос на свидании, но… Дин спросил у меня, стоит ли искать Бэннарда. Я же спрашиваю об этом у тебя, Дайяна.

— У меня?!

— Да, — Или всё так же старательно не смотрел на меня. — Я догадываюсь, что между вами произошло что-то очень неприятное. Потом он пропал. Потому я и спрашиваю у тебя: стоит ли нам копаться в этом?

— И если я скажу “нет”...

— То я воспользуюсь своим положением, чтобы приказать Дину остановиться. 

Ох, как же велик соблазн… Бывает на свете мутная водица, которую лучше не ворошить. И, конечно, расследование может угрожать мне, пока я изображаю Дайяну Гохорд. Но… 

Если с Бэннардом действительно что-то случилось, то с большой долей вероятности это сделали Гохорды. И, попросив принца не проводить расследование, я тем самым похороню этот секрет. Казалось бы, удобно для всех. Но…  

Я сама была бедной. Я сама видела, как богатые люди относятся к беднякам, как к грязи. Я знаю, что такое безнаказанность. 

Покрывать подобные вещи я не готова. 

— Я действительно не знаю, что с ним случилось, — ответила я спокойно. — Но не думаю, что твоего друга действительно стоит останавливать. Если с Бэннардом что-то произошло… в чём я сомневаюсь, но всё же... то он заслуживает справедливости. 

Или повернулся и посмотрел на меня. На его лице ничего особенно и не отразилось, но по блеску в глубине глаз я поняла: это было испытание. И, кажется, только что я дала правильный ответ. 

— Хорошо. Но показания ты давать не хочешь, я верно понимаю?

— Нет, — выдавила я, проклиная свою правильность, — это пока что слишком тяжело. 

— Хорошо, — Или моргнул, и я своими глазами могла созерцать, как снова возникает на его лице дурашливая маска. — Значит, не будем больше говорить о грустном и тяжёлом. Хочешь полетать на драконе?

— Предлагаешь себя в качестве транспортного средства?

— Предлагаю меня оседлать, — он поиграл бровями. — Ради такого дела даже разрешу тебе побыть сверху. Что скажешь? 

— Ну ты и…

— Прекрасный принц? Да, такой! Восторженные восклицания, так и быть, прибережем для спальни. Так что скажешь по существу вопроса?

Что скажу?

Честно говоря, я предпочла бы полетать с драконом, а не на нём. Даже представила, как это интересно могло быть — отплясывать в воздухе вместе, переплетаясь, наперегонки устремляясь за поездами… В тот момент соблазн всё рассказать стал просто невыносимым. Он ведь не так уж и плох, верно? Не какой-то чванливый и высокомерный королевский отпрыск, ошалевший от вседозволенности. Да, я знаю Или совсем недолго, но… В его личном ритме, в той ночной музыке, в решениях и реакциях… он несносен, верно. Порой просто невыносим. Но не производит впечатления того, кто не поймёт…

Только вот есть ещё Императорская семья, которую я обманула. И леди Элизавет, у которой в Тавельни длинные руки. И моя семья. И родной отец, которому я дала совершенно определённые клятвы. 

А ещё есть особняк на Сиреневой улице, и платья в гардеробной, и эксклюзивные сорта чая, и лучшие инструменты для папы Буджо, и мобиль для всей семьи. И моя жизнь, богатая, стабильная. Я так долго её строила… столько в неё вложила... но она рухнет, как карточный дом, стоит мне сейчас открыть рот. И, что важнее, какой смысл? Я не смогу быть его парой, только фавориткой. И то… совсем не факт, что после моего признания он будет в этом хоть сколько-нибудь заинтересован. Зато его точно заинтересует моя природа, и вот это уже можно полноценно считать катастрофой… 

— Дайяна? — позвал Или мягко. — Хотел бы я знать, о чём ты думаешь с таким серьёзным лицом. Поделишься? 

— О, — я мысленно отвесила самой себе увесистый подзатыльник. — Просто пытаюсь решиться. Боюсь летать, знаешь ли.

Он прищурился недоверчиво, а потом вдруг шагнул вперёд и обнял. Это было и неожиданно, и приятно, и пугающе. Моё сердце забилось от растерянности и предвкушения, я слабо дёрнулась, как пойманная бабочка, а потом замерла.