Королевская отравительница - Джефф Уилер

Мир Оуэна изменила ночь, когда он встретил Анкаретту Триновай. Теперь он был приобщен к тайне – тайне настолько глубокой и интересной, что едва мог спать. В последующие ночи она рассказывала ему о секретных туннелях и проходах, которые соединялись со всеми покоями дворца. Как найти потайные защелки, которые открывали бы дверь, скрытую картиной. Как убрать деревянную панель, чтобы можно было видеть и слышать, что происходит в соседней комнате. Она научила его ходить беззвучно и держаться совершенно неподвижно. Она научила его тайнам факелов и теней и тому, как человеческий глаз приспосабливается к их свету.

Оуэн, который страстно жаждал учиться, впитывал новые знания.

Когда Анкаретта хотела навестить его в течение дня, она добавляла в чай Джуэл что-нибудь, что заставляло старуху засыпать с храпом. Они всегда возвращались со своих вылазок задолго до того, как она с фырканьем просыпалась, ничего не подозревая.

Тайна дала Оуэну ощущение силы и цели. Когда король играл кинжалом или издевался над Оуэном во время завтрака, он опускал глаза и думал: «Если бы ты знал, что я знаю. Если бы ты только видел, что я делаю в твоем дворце».

Дворец представлял собой запутанный лабиринт коридоров и башен. Но за ухоженными покоями, где все прогуливались, ели и спали, скрывался подземный мир, кишащий темными тайниками. Местами, где пахло как в бочках с прокисшим вином. Где стражники резались в кости и пили со слугами, держась подальше от глаз Бервика. Оуэн видел шпионов Дикона Рэтклиффа, когда они бахвалились и хвастались своими подвигами, возвращаясь с миссий. Как они издевались над Рэтклиффом за его спиной и презирали за то, что он всегда был совершенно уверен, что они работают на него.

Анкаретта мало говорила. Она отводила Оуэна в новые места и позволяла ему бродить и исследовать, сама же смотрела на него с доброй любящей улыбкой и отвечала на его вопросы. Иногда она задавала вопрос, который заставлял его задуматься и усердно размышлять. Только после того, как он исчерпывал догадки, она могла дать подсказку, необходимую ему, чтобы суметь ответить.

– Анкаретта? – спросил он однажды, когда они играли в вазир в ее комнате в башне. Она уже научила его простым способам победить любого неопытного противника. Их игры теперь длились дольше, но он еще не приблизился к победе. – Что самое полезное, что мне нужно изучить? Это яды? Когда мы начнем заниматься ими?

Она собиралась сдвинуть следующую фигуру, но вместо этого опустила руку на колени.

– А как ты думаешь, что самое полезное, Оуэн?

Он наморщил лоб.

– Я не хочу никого убивать, – признался он.

Она терпеливо посмотрела на него и ничего не сказала, позволив ему напрячь собственный ум.

– Есть более полезные знания, чем знания ядов, – сказала она ободряюще.

Он нахмурился, сморщив нос.

– Я думаю, что это может быть знание, когда использовать яд.

– Скажи мне, что ты имеешь в виду? – спросила она.

– Ну, ты сказала, что используешь яд только в том случае, если другое не работает. Разве для человека не важно знать, безнадежна ситуация или нет? Вроде того, как ты поступила с Манчини. Ты поняла, что лучше довериться ему, чтобы он помог тебе.

Анкаретта тихо рассмеялась.

– Я бы не зашла настолько далеко.

– Но ты настолько доверилась ему, что сообщила, что не умерла. А он принадлежит к Разведывательной службе!

– Многие шпионы знают обо мне, – сказала Анкаретта. – Он не знал. Сообщив ему этот секрет, я дала ему власть. Это то, чего он жаждет больше всего, поэтому я знала, что сделаю его ценным орудием.

– Он жаждет пирогов больше, чем власти, – презрительно сказал Оуэн. Она снова улыбнулась и взъерошила его каштановые волосы.

– Уж это точно. Я ответила на твой вопрос?

Оуэн нахмурился.

– По правде, нет. Ты очень хорошо умеешь не отвечать на вопросы.

– Позволь мне выразить иначе. Давай поговорим об этом, как о твоей игре с раскладыванием плиток. Ты строишь башню, а затем хочешь ее разрушить. Если ты расставишь плитки слишком далеко от башни, это не сработает.

Оуэн с любопытством посмотрел на нее.

– Ну, у башни должны быть слабые места. Следует ударить ее под прямым углом, чтобы плитки упали. Если целишь в другую сторону, ничего не произойдет.

– Да, точно. Нужно бить там, где удар сработает. Вот что я сделала с Манчини. Я не предлагала ему еду. У него полно еды! Я предложила ему знания. Секреты. – Она протянула руку и сдвинула следующую фигуру, выиграв партию.

Оуэн нахмурился. Он уже спланировал свои следующие два хода и не ожидал такого. Он сомневался, что когда-нибудь победит ее.

– Но как ты узнала? – настаивал он. – Как ты узнала, что это то, что он хотел?

Анкаретта сложила руки на коленях. Какое-то время она молчала. Иногда Оуэн мог сказать, что ей больно, но не сейчас. Ее приступы обычно начинались с кругов вокруг глаз, затем ее дыхание стеснялось, и она говорила ему, что пора уходить.

– Оуэн, – тихо сказала она, вглядываясь в его глаза. – Самое важное, чему ты можешь научиться, – это проницательность. Ты слышал это слово раньше?

Он отрицательно покачал головой.

– Это способность хорошо судить. Это означает видеть не просто действие, но то, что скрывается за действием. Многие люди говорят вещи, в которые они не верят. Они лгут и обманывают. Они могут действовать как публично, так и приватно.

Оуэн уставился на нее, все еще в замешательстве.

– Я не понимаю.

– Это достаточно сложно объяснить взрослым, Оуэн. Это особенно трудно объяснить детям, потому что вы так наивны и еще многого не испытали. Я постараюсь тебе помочь. Тебе нравится говорить. Тебе нравится задавать вопросы. Тебе нравится смеяться. Но когда ты находишься в присутствии короля Северна, твой голос падает до слабого писка и ты не можешь говорить. Это потому, что он заставляет тебя чувствовать себя неуютно и беспокойно. Правильно?

Он кивнул.

– Если бы я судила о тебе по тому, как ты ведешь себя рядом с королем, я бы не увидела твой истинный образ. Проводя время с тобой, я узнала тебя лучше. Я узнала, каков ты на самом деле. Способность понимать это быстро называется проницательностью. Она бесценна, Оуэн. Позволь мне рассказать историю, чтобы показать почему.

Больше не расстраиваясь из-за проигрыша, он поковырял пальцем в ухе, чтобы остановить зуд, и нетерпеливо посмотрел на нее. Он любил слушать ее истории, а рассказывала она редко.