Артефаки. Часть 2 - Анастасия Вернер

— Уверена? — Балерина надменно выгнула бровь. — Это очень свойственно твоему поколению, — презрительно выплюнула она.

— Свойственно что?

И зачем я только ввязалась в этот разговор?

— С умным видом рассуждать о том, чего не знаете. Вам сложно собрать информацию. Что, слова такого не знаешь? На вашем языке это будет «поболтать», так понятнее? Выслушать двух-трёх человек, а не одного и тут же ему поверить. В мире слишком много хренов, чтобы доверять первому сизому и убогому. Если тебе кто-то что-то втирает, переспроси как минимум у трёх человек, кто «в теме», и иди втирать придурку сам.

— Это очень свойственно вашему поколению, — нетактично передразнила я. Попыталась сесть поудобнее, но забарахталась на кровати и, чтобы не выглядеть дурой, затихла. — Вы не слушаете никого. Считаете, что дожили до своего огромного возраста и повидали жизнь, следовательно, есть только одно правильное мнение — ваше. Ко всем, кто младше, вы относитесь со снисхождением. Вы можете выслушать, дадите время выговориться, но отключитесь секунд через пятнадцать и будете просто кивать с отеческим видом. А всё почему? Потому что я ведь ничего не знаю о жизни, зачем меня слушать? Зачем ко мне прислушиваться?

— Посмотри на себя, — скривилась Линда. Её локти упирались в подлокотники коляски, руки были похожи на болезненные усыхающие ветки. — Ты даже не прилагаешь усилия, чтобы задуматься. Не слушаешь, не анализируешь. Только бу-бу-бубнишь.

— По-вашему я никого не слушаю?

— Очевидно же! — Балерина показательно развернула коляску.

— Нет, — твёрдо опровергла. — Я люблю взрослых, умных людей. Люблю с ними разговаривать, люблю узнавать что-то новое. Мне просто не нравится, что со мной обращаются, как с пустым местом. У меня тоже есть право голоса, я же не тыкаю им в каждый столб. Иногда и мне нужны советы старших.

— Советы нужны? — Коляска Линды замерла (всё это время она о-о-очень медленно ползла к входной двери). Балерина обернулась и посмотрела на меня как-то слишком уж зло. — Будет тебе совет.

Она вытащила из пакета пачку сигарет и кинула её в меня.

— АЙ! — опешила, дёрнувшись на кровати.

— Что, ещё?

— Не надо!

— Держи ещё советик!

— Ай! За что?!

Я прикрылась больничным покрывалом, чтобы упаковки не били по телу. Одна из них пролетела прямо над головой, врезалась в стену и отскочила мне в затылок.

— Да хватит! — взвыла я.

— Что, больно?

— Да, вообще-то!

— А так всю жизнь будет! — прохрипела Линда. — Всю жизнь будешь удары получать! И будет больно! Очень больно!

— Я поняла, поняла! — прокричала из-под одела, ошалело придумывая, как бы залезть под кровать. — Я всё поняла, хватит!

— Не нужно ничего понимать, нужно брать пачку сигарет и кидать её обратно! — воскликнула балерина. Потом добавила уже тише: — Серьёзно, давай. Мне их надо обратно в пакет убрать.

— Чего?! — возмутилась я.

— Обратно, говорю, кидай.

— Вы совсем, что ли?

— Хочешь, чтобы у тебя в палате нашли сигареты? Они вон везде валяются.

— Блин!

Я высунула голову, покряхтев, приняла сидячее положение. Левой рукой схватила пачку и со всей дури запульнула в Линду. Той даже уворачиваться не нужно было, сигареты улетели в стену.

— Ха! Мазила! — Балерина отъехала в сторону и спрятала наш компромат. — Тренируй руку, тебе ещё артефакты создавать.

— Я не буду ничего создавать, — огрызнулась. Вторую пачку кинула уже осторожнее, не преследуя цель задеть старую женщину. Мне хоть бы добросить до неё.

— Будешь и ещё как.

— Вы лекарств нанюхались? Или что-то посильнее принимаете? — Я начала заводиться. — У меня руки нет. Алё.

— Да вон же она.

— Она не работает.

— А вторая тебе на что?

— Слушайте, я уже пробовала. Ничего не получилось, артефакты нельзя создавать одной рукой, тем более такой!

— Хотела совета? — выгнула бровь Линда. — Вот тебе совет: хватит сопли распускать. Вставай и борись за любимое дело. У меня всё.

— А у меня не всё! — вспылила я. — Посмотрите на свои ноги!

Запрещённый приём.

Балерина замерла на мгновение, её взгляд ощутимо потускнел, женщина уставилась в пол, затем подняла голову. Её лицо осунулось ещё сильнее, губы сомкнулись в одну полоску. От ярости шея покрылась пятнами. Линда нажала нужную кнопку на подлокотнике, и коляска поплыла ко мне.

— Да, я потеряла ноги. Но я жива. И я ещё не сдалась. Потому что ноги мои вот. Видишь?

Я испуганно сглотнула.

— Вы же не можете ходить, — из последних сил старалась держать лицо.

— Видишь это? — Линда вскинула руку и продемонстрировала мне палец. Логично было бы предположить, что средний, но нет — безымянный. На нём красовалось кольцо с изящной буквой «В». Где-то я это уже видела… — Вот, что создают такие, как ты. Жизнь. Возможность. Как думаешь, за это стоит бороться? Хотя бы одной рукой?

— Что это за артефакт? — пискнула я, вся сжимаясь.

— Я тебе скажу только одно: если что-то длится не вечно, это не значит, что оно не стоит твоих усилий.

У неё был настолько острый взгляд, что мне захотелось украсть у улитки панцирь и спрятаться в нём.

— Извините.

Линда только фыркнула, но надменно развернуться не успела. Она явно собиралась это сделать, уже даже потянулась к кнопке. Но внезапно начала тяжело дышать, схватилась за горло.

— Что… что с вами? — остолбенела я.

Балерина не ответила, её рука с горла переместилась к груди. Изо рта вырвался пугающий сип:

— Помоги.

— Что? Что? — Я попыталась вылезти из кровати, но запуталась в покрывале.

— Почини. Почини.

Линда трясущейся рукой принялась снимать кольцо. То поддалось слишком поздно. К этому моменту женщина закатила глаза и обмякла на коляске.

Я выпуталась из покрывала, вскочила на ноги и вылетела в коридор.

— Помогите!!! Нужен врач!!!

Санитары среагировали профессионально. Мужчина и женщина вбежали в палату, осмотрели балерину. Их руки двигались так слажено, словно у них каждый день кто-то без причины терял сознание.

— Каталку, быстро! — скомандовала женщина. — Увозим её.

— Что с ней? — попыталась влезть я.

Меня не услышали, просто вихрем пронеслись мимо и оставили после себя лишь открытые двери. Но и те, потеряв тепловой контакт, захлопнулись. Я продолжала стоять в комнате, где совершенно не вписывались в интерьер пустая инвалидная коляска и пакет с сигаретами.