Удар милосердия - Наталья Резанова

Кобыла перестала биться. Утихла.

– Подохла, – с сожалением произнес Люкет.

– Башку разбила, – уточнил Годе.

– Какая разница?

Бесс спрыгнула на мостовую и опустилась рядом с трупом лошади на колени, как бы в изнеможении. Она потеряла венчик, и черные волосы разметались по плечам. Платье было разорвано, правую щеку пересекала царапина. Но когда она подняла к Норберту лицо, ее глаза были холодны и спокойны.

Он протянул ей руку, чтобы помочь подняться в седло. Бесс подтянулась, уселась позади него, ухватилась за пояс. И тихо. так что никто кроме Норберта не услышал, проговорила:

– Ну вот, они дали о себе знать. А то как бы и скучно.

* * *

По возвращении он зашел к ней почти сразу, только стащив с себя придворное одеяние. Бесс тоже успела переодеться и сидела на постели в домашнем платье и, разумеется, босая. Умилительная картина, но у Норберта она умиления не вызывала.

– Ты сказала: «они дали о себе знать». Кто?

– Те, кого мы ищем. Те, кто убивал девушек.

– Но ты осталась жива.

– А ты как будто не рад. Ладно. Я жива потому, что хорошо езжу верхом. Но этого в Тримейне никто не знал. Даже ты.

– На что ты намекаешь?

– Ни на что.

Он сел в кресло, нервно сжав руки.

– До сих пор мне казалось, что колдовство может твориться только под покровом ночи, только втайне … но средь бела дня, на глазах у целого города…

– С чего ты взял, что здесь замешано колдовство?

– Потому что я знаю эту лошадь… знал. Она всегда была смирной, потому я и дал ее тебе. И она могла взбеситься, только если ее околдовали.

– Нет. Все было гораздо проще. Лошадь отравили… у пота и пены был особый запах. Я не разбираюсь точно, но мне известно, что есть снадобья, которые способны вводить в бешенство – как людей, так и животных.

– Так чем же это отличается от колдовства?

– По моему разумению, у колдунов есть особый дар. Нас учат, что они получают его по договору с дьяволом, а некоторые верят, что с этим даром рождаются на свет. А чтобы пользоваться ядами, дара не надобно – достаточно знаний.

– И злой воли.

– Это само собой. Бедной Фанетте дали что-то выпить или съесть. Что-то, действующее не разу. Им нужно было, чтобы лошадь взбесилась в городе, чтоб было много свидетелей.

– Это невозможно. Никто не знал, что мы уедем до пира.

– Правильно. Поэтому отравить Фанетту мог только тот, кто был возле лошадей и слышал твой приказ.

– Там были только мои люди! Или ты их подозреваешь?

– Нет… наверное. Но в толчее, суете и шуме Турнирного поля они могли и отвлечься.

– Люкет и Годе должны помнить, кто там вертелся

– Хорошо бы. – Бесс встала, в задумчивости прошлась к столу. С колен ее при этом упал какой-то предмет. Бесс подцепила его пальцами босой ноги, подбросила, поймала в воздухе. – Знаешь. о чем я сейчас подумала? Яд легче всего проникает через кожу. Лошадь могли просто поцарапать чем-то острым. А острие предварительно смазать… жаль, что я не успела как следует осмотреть шкуру, А теперь труп наверняка уволокли на живодерню.

Норберта эти рассуждения ставили безучастным. Его больше интересовало, что вертит в руках Бессейра.

– Покажи, что там у тебя.

Она протянула ему кинжал. Хорошая сталь, рукоятка из черного коралла – скорее всего изготовлен за Южным мысом. В таких вещах Норберт разбирался. И он точно помнил, что среди безделушек, купленных им для Бесс – порой весьма дорогих, ничего подобного не было.

– Мне казалось, что ты пришла ко мне без оружия.

– Угадал. Вдруг бы твоим ребятишкам вздумалось меня обыскивать?

– А теперь, значит, оружие понадобилось?

– Сегодня оно не пригодилось. Но может понадобиться впредь. – Она забрала кинжал у Норберта. – То, что случилось сегодня, подтверждает нашу версию. Твои враги действуют в том же направлении, что и раньше. Любовница принца должна быть мертва, как и предыдущие. И погибнуть так, чтоб при этом возникла мысль о колдовстве… о черной магии.

– Сейчас совсем иные обстоятельства.

– Ты сделал свой ход, обезопасив себя. Они – свой, изменив время и методы. Перекрестки… мост… возможно это просто совпадение. Сомнительно, что все это можно было точно рассчитать. Но – кто поручится?

– Отец Эрментер уверял меня, что все убийства были приурочены к языческим праздникам.

– Вчера была Пятидесятница, праздник никак не языческий.

– Да, ты права. Если только не держать за языческий праздник сегодняшний турнир.

– Сходство есть, однако… Через несколько дней – Середина лета. Из языческих праздников – самый великий.

Норберт почувствовал, как по спине его пробежала дрожь. Несмотря ни на что, он все же позволил себе слегка расслабиться, поверить, что опасность, хотя бы на время, миновала. И оказывается, что худшее впереди.

– Что будем делать?

– Праздновать. Здесь, в Старом дворце. Устрой маленькое пиршество в избранном кругу приближенных… с музыкой, какими-нибудь увеселениями. Не стоит ни выезжать, ни запираться, как в гробнице.

Норберт кивнул, соглашаясь.

– И вот еще что… пригласи на этот праздник принца Раднора.

Норберт едва не подскочил.

– Ты думаешь … он?

Мысль казалась невозможной. Красавец, тупица и атлет Раднор – коварный колдун и отравитель?

– Не обязательно. Просто я хочу посмотреть, кого он с собой приведет.