История рыжего демона - Роберт Шекли

Аззи нравились ведьмы. Он относился к шабашам как к своего рода регулярным сборищам, где демон всегда может найти подругу на субботний вечер. В те далекие времена шабаши ведьм были прообразом современных ночных клубов.

– Фрике! Принеси мел! И свечи!

Фрике поспешил в кладовую, где хранились запасы магических принадлежностей. Там, в пузатом сундуке, он нашел то, что требовалось Аззи. Свечи были толщиной в мужскую руку и лишь немного ниже самого Фрике. Слуга взял под мышку мел и связку из пяти свечей – по одной на каждый угол пентаграммы – и вынес в переднюю. Свечи оказались твердыми, как окаменевший труп, и слегка жирными на ощупь.

Аззи сдвинул к стене стоявший на козлах стол, снял плащ и камзол, оттащил в сторону запасные доспехи. Под рубашкой молодого демона играли рельефные мышцы.

– Сам не знаю, почему я не выброшу весь этот хлам, – вздохнул Аззи. – Давай мел, Фрике. Я начерчу фигуру.

Аззи низко наклонился и правой рукой начертил на каменном полу большой пятиугольник. Отблески пламени камина, отражаясь на теле Аззи, придавали ему красноватый оттенок и еще больше подчеркивали сходство демона с лисой. Фрике вряд ли удивился бы, если бы ноги господина вдруг превратились в пушистые лисьи лапы. Но, несмотря на охватившее его возбуждение, Аззи сохранял обличье человека. Над этим он поработал немало; все опытные демоны прилагают огромные усилия, чтобы человеческое обличье отвечало их идеалу.

Фрике молча наблюдал, как Аззи сначала чертил каббалистические знаки, потом зажег свечи.

– Илит! – нараспев произнес Аззи, скрестив лапы на груди и преклонив колени; такая поза хозяина ужасно не понравилась Фрике. – Приди ко мне, Илит!

Фрике заметил, что в центре пентаграммы началось какое-то движение. Из пламени свечей вылетели спиральные столбы цветного дыма. Они как бы танцевали, то опускаясь почти до свечи, то поднимаясь высоко вверх, потом наклонились друг к другу, брызнули яркими искрами и материализовались.

– Илит! – воскликнул Аззи.

Увы, это оказалась не Илит. Существо в пентаграмме было женщиной, но этим все сходство с Илит, как ее помнил Аззи, и ограничивалось. В центре каббалистической фигуры стояло малорослое толстое существо, по-видимому, женского пола, с оранжевыми волосами и носом крючком.

Существо скрестило руки на груди и недовольно смотрело на Аззи.

– Что тебе надо? – строго спросило существо. – Ты вызвал меня как раз в тот момент, когда я собиралась идти на шабаш. Если бы тебе не удалось захватить меня врасплох, я бы отменила твое заклинание. Кстати, в любом случае оно было составлено неверно.

– Так ты не Илит?

– Меня зовут Милит, – ответила ведьма.

– Из Афин?

– Из Копенгагена.

– Прошу прощения, – сказал Аззи. – Я хотел вызвать Илит из Афин. Должно быть, что-то напутали в коммутаторе духов.

Милит презрительно фыркнула, стерла одну из на писанных Аззи древнееврейских букв и вписала другую.

– У тебя неправильный номер коммутатора. Итак, если мы все выяснили…

– Я с удовольствием верну тебя назад, в твой дом, – сказал Аззи.

– Это я сделаю сама, – возразила Милит. – Неизвестно, куда меня занесет твое очередное заклинание!

Она взмахнула руками и исчезла.

– Нехорошо получилось, – пробормотал Аззи.

– Хозяин, получилось просто потрясающе! – не согласился Фрике. – Удивительно, как тебе вообще что-то удалось. Мой предыдущий господин, демон Тродеус, по субботам совсем никого не мог вызвать.

– Как ты думаешь, почему? – спросил Аззи.

– Прежде он был правоверным раввином, – объяснил Фрике.

Аззи повторил заклинание. Опять в центре пентаграммы слились столбы цветного дыма. Когда дым материализовался, на этот раз в пентаграмме оказалось не злющее маленькое существо с оранжевыми волосами, а высокая ведьма-брюнетка очень привлекательной наружности в короткой ночной рубашке.

– Илит! – воскликнул Аззи.

– Кто это? – недоуменно спросила ведьмочка, потирая лапками глаза. – Аззи? Это действительно ты? Дорогой мой, тебе следовало бы сначала предупредить меня, послать гонца… Я спала.

– И в такой одежде вы спите? – поинтересовался Аззи, обходя вокруг ведьмы и сквозь прозрачную персикового цвета ткань разглядывая ее высокие, большие груди и розовую попку.

– В Византии короткие ночные рубашки – последний крик моды, – объяснила Илит. – Не думаю, что эта мода привьется в Европе. Во всяком случае не в ближайшее время. – Она вышла из пентаграммы. – Я очень рада видеть тебя, Аззи, однако мне в самом деле нужно одеться приличнее.

– Я помню, когда на тебе было еще меньше одежды, – заметил Аззи.

– Да, но сейчас другое время. К тому же твой неотесанный слуга уставился на меня!.. Аззи, мне нужен мой гардероб!

– Раз нужен, значит, будет, – сказал Аззи и крикнул: – Фрике!

– Что, хозяин?

– Встань в пентаграмму.

– Хозяин, может быть…

– Не может. Делай, что приказано.

Недовольно ворча, Фрике поковылял в центр пентаграммы.

– Я посылаю тебя в Афины. Возьмешь столько одежды этой дамы, сколько унесешь в руках. Через несколько минут я тебя возвращу.

– В прихожей лежит темно-синее платье с отделанным мехом воротником. То самое, у которого рукава в три четверти, – объяснила Илит. – Не забудь, обязательно захвати его! А в шкафчике возле кухни…

– Илит! – прервал ее Аззи. – Позже, если потребуется, мы перенесем весь твой гардероб. А сейчас, извини, я немного тороплюсь.

Воздев руки к небу, Аззи нараспев прочел заклинание. Не перестававший ворчать Фрике исчез.

– Ну а теперь, когда мы одни, – сказала Илит, – объясни, пожалуйста, Аззи, почему ты не вызвал меня раньше? Прошли целые столетия!

– Я был в преисподней. Потерял кучу времени, – пояснил Аззи.

Демон усадил Илит на большой диван, который для этой цели подтащил поближе к камину, принес бокал вина и тарелку крохотных пирожных – вроде бы Илит их очень любила. Сам тоже устроился на диване и с помощью одного из своих музыкальных заклинаний вызвал хор, исполнявший популярные в то время мелодии. Он придвинулся ближе к Илит и проникновенно заглянул в ее глаза.

– Илит, у меня возникла большая проблема.

– Что за проблема?

Аззи ответил – и забыл о Фрике на несколько часов, настолько глубоким и серьезным было его объяснение. Когда наконец он вспомнил о слуге и вызвал того назад, уже рассветало. Фрике явился зевающий и закутанный в платья дамы.