Странник - Андрей Мартьянов

— А потом?

— Потом мы с кошкой пришли к границе леса, двинулись между деревьев. Начало становиться теплее, снег постепенно исчезал, появилось солнце — в том мире солнца не было вообще, только низкие тучи. Я оказался возле священного дуба. Вы стояли рядом, Лоухи просила вас уйти. Потом она меня напоила водой и отвела спать в свой дом. Я понимал ее язык. Сказала, будто Юмала и другие боги показали мне всё, что нужно.

— Скажи что-нибудь по фински!

— Эйя… Нет, не могу! Забыл!

— Ну, дела, — Ваня только руками развел. — В этом лабиринте сознательного-бессознательного никакой психиатр не разберется, будь он сто раз доцентом-лауреатом-академиком. Признаю: меня сейчас коробит. Славик, извини за насмешки — надо было сразу рассказать. Отлично понимаю, у тебя крышеснос куда более тяжелый, чем у нас с Алёной Дмитриевной. Давайте поразмыслим, в чем символика этого… сна?

— Видения, — уточнила филологесса. — Данный термин более подходящ. Лоухи ввела Славика в состояние близкое к экстатическому, когда стираются рубежи между видимым и невидимым — отсюда и его воспоминания о возвращении на капище: он перешел из одного Универсума в другой так же просто, как мы входим из коридора в комнату. Материальное тело оставалось в реальном мире, а душа странствовала…

— Где конкретно странствовала, хотелось бы знать? — отозвался Иван. — Отставить метафизику! Итак, два основных чувства — страх и холод, верно?

— Верно, — подтвердил Славик. — А их сочетание меня едва до безумия не довело. Даже на болотах возле репинской Двери я так не пугался. Причем я не сознавал, что это сон — был уверен в полнейшей реальности увиденного!

— Холод, — Алёна постучала пальцем по столу. — Страх вторичен, на первом месте должен стоять мороз. Символика очевидна — основная страшилка наших предков, ассоциируемая со смертью, угасанием жизни. Рагнарёк начнется именно во время зимы, длящейся несколько лет. Из Нифельхейма нагрянут ледяные великаны-турсы. Всё что чуждо, незнакомо и потенциально опасно — «приходит с холода», тут финны, славяне и скандинавы проявляют дивное согласие при всей разнице культур и мифологии. Холод равен гибели.

— Две тысячи одиннадцатый год, наша теплая компания общающаяся на повышенных тонах, полуразрушенный город заметенный снегом, безлюдье, — перечислил Ваня ключевые точки повествования Славика. — Не надо воспринимать это буквально: ядерная война между крупными державами сейчас крайне маловероятна, падение астероида или кометы оставим для сценаристов Голливуда, ледниковый период за год-другой не наступит, байки об ацтекском календаре и супервулкане в Йелоустоне отметаем как блажь и глупости сочиненные желтой прессой. Что остается?

— Ничего, — мрачно сказал Славик. — И, одновременно, многое. Проект потерпит крах, нас подставят, кроме «третьей стороны» появится неизвестная нам сторона четвертая, мы перессоримся из-за денег…

— Ты всерьез думаешь, — медленно и раздельно проговорил Иван, — что ты, я или Алёна Дмитриевна способны бросить дело всей жизни из-за вульгарной жадности?

— Нет, конечно!

— Не пугай меня больше. «Четвертая сила»? Исключено, я умею рубить концы и отсекать лишних людей. В теме только мы трое и, частично, мсье д‘Эраль не подозревающий о масштабе нашей задумки. Кроме того, он проверенный и по-своему честный человек, обязанный мне жизнью. Далее: то, что еще не начато a priori не способно потерпеть крах. Подстава? Смотри пункт первый. Мимо. Я ничего не понимаю.

— Я тоже. И я… — в один голос сказали Славик с Алёной.

— Никто не возражает против известного постулата гласящего, что иногда бывают и просто сны? Нет? Тогда давайте ужинать.

— Это был не просто сон, — убежденно ответил Славик. — Тот мир был реален. Вещественен. Я так думаю.

— Вот в ноябре следующего года и проверим!

* * *

Чудеса — ничуть не похожие на архаичную мистику Лоухи, — начались спустя два дня, в пятницу, 19 февраля.

Вскоре после полудня затренькал домофон. Славик подошел, спросил кто пожаловал, услышав ответ обреченно вздохнул и нажал на кнопку отпирающую электронный замок парадной. Крикнул, обернувшись в сторону гостиной комнаты:

— Иван Андреевич, тут по вашу душу! — и добавил вполголоса: — Принесла нелегкая… Этим-то что от нас понадобилось?

На пороге возникли два очень вежливых молодых человека в приталенных шерстяных пальто. Видны галстуки и безупречно-белые воротнички сорочек. Сдержанно улыбнулись вышедшему навстречу Ивану. Предъявили ксивы. Федеральная Служба Охраны, не хрен собачий.

Проверили паспорт с эмблемой Французской республики, вручили коричневый конверт.

— Ага, — Иван, изучив краткую эпистолу, взглянул на Славика с Алёной. — Я вас на денек покину, возражений нет? Господа, вы можете подождать меня в машине? Чудненько, на сборы потребуется не более десяти минут.

— В чем дело? — прямо спросила филологесса, едва визитеров отгородила от квартиры стальная дверь. — Или опять секрет?

— Никаких секретов. Приглашение на беседу.

— Откуда?

— Оттуда, — Иван вытянул палец к потолку. — Фамилия персоны не указана, но какой-нибудь ничтожный вице-губернатор или руководитель комитета областной думы не стал бы присылать за мной сотрудников ФСО, соображаете? Время указано — сегодня в восемнадцать часов, летим обычным гражданским рейсом из Пулково.

— Москва? — догадался Славик.

— Именно. Мой недавний визит в Первопрестольную дал первые плоды. Нами заинтересовались в сферах заоблачных, или близких к ним. Я бегом одеваться — некрасиво заставлять себя ждать.

Выглянув в окно спальной выходившее на двор, Славик отметил, что Ваня отбыл на представительском «Мерседесе W221» — точно, вице-губернаторами тут и не пахнет, бери повыше.

А ближе к десяти вечера последовал телефонный звонок. Иван сдержанно известил, что всё в полнейшем порядке, жив-здоров, но ждать его возвращения немедленно не стоит — обязательно надо сгонять на два дня в Берлин, билеты на самолет взял. Как долечу, пришлю СМС. Более никаких объяснений не последовало.

— Паранойя все-таки заразна, — пожаловалась Алёна. — Мне тоже начинает казаться, что мы перешли некие границы, за которыми hic sunt leones.

— Как ты сказала?

— Начал забывать латынь? На средневековых картах неисследованные области помечали фразой-предостережением — «Здесь обитают львы». Знак опасности, терра инкогнита, полная неизвестность. Зная, какими неслыханными деньжищами мы теперь обладаем, можно предположить, что львы могут начать охоту за своей долей.

— Да брось, — ободрительно сказал Славик, не без труда стараясь поверить самому себе. — Ваня уверял, что о проекте никто не знает, сторонние наблюдатели способны делать только косвенные выводы, да и Алавер сказал, что аргуса никто не тронет — проще сотрудничать, чем конфликтовать… В конце концов, мы всегда можем удрать на ту сторону, ни одна собака не найдет!