Разведчик с Острова Мечты - Алексей Тихонов

— Ничего. Купчина богатый, откупится, в конце концов. — Шагалан повертел в руках бумажку. — Жаль, нам эта грамотка без пользы.

— Почему же без пользы? — вскинул голову Йерс. — Хоть найдем что патрулю подсунуть, если приведется. Там же не написано, как тот купец выглядит?

— Не написано… А где слуги? Где груз? Да и молоды мы, парень, для второй Гильдии. Не поверят.

Мальчишка обиженно насупился:

— Поверят — не поверят, а ты на всякий случай схорони. Виселица замаячит — за соломину ухватишься.

Они сидели в рябиновых зарослях в стороне от дороги, наверное, с час. Вообще-то их загнала сюда подозрительная группка встречных всадников. Дожидаясь, пока движение по тракту снова заглохнет, решили заодно подкрепиться и дать отдых избитым задницам. Для неопытных наездников быстрая рысь стала тяжким испытанием, но сносимые мучения того заслуживали — за два часа одолели почти двенадцать миль. Вороного, стремительного, как птица, сдерживал только его привязанный сзади собрат. Каурый же Купчик, хоть и казался копотливым, обнаружил исключительную выносливость. Поэтому, когда к концу второго часа вороной уже не приплясывал от нетерпения и умерил прыть, Купчик с ним поравнялся и далее шел рядом.

Обедали холодной уткой с караваем — добычей Йерса. Аппетит разыгрался так, что сил на выволочку сорванцу не осталось. Весьма приличных размеров птица растаяла скоро и незаметно.

— Еще один, последний вопрос. — Шагалан печально повертел в руках обглоданную кость. — Как с тобой поступить, приятель?

Глаза мальчишки настороженно блеснули.

— Прогнать хочешь?

— Не о том речь. Там, куда я иду… сам не знаю, что со мной случится.

— Подумаешь, — хмыкнул Йерс. — Я нигде этого не знаю. А вместе все же легче выкручиваться.

Шагалан вздохнул:

— Ты, может быть, и готов к любой опасности. Я тоже к ней готов. Но вот дело мое не готово, не потерпит оно лишнего риска.

— Выходит, я правильно догадался, — буркнул Йерс.

— О чем догадался?

— Ты лазутчик? Из-за пролива, да?

Юноша чуть не поперхнулся краюхой хлеба:

— С чего ты взял?

— С чего, с чего… Сообразил. Молодой парень вырос в Валесте, прется с юга без документов. Грамотный и здорово дерущийся. Налегке и с важной целью. Да и вообще…

— Что вообще?

— Чувствуется в тебе… не наше, не гердонезское. И говоришь вроде чисто, а выражаешься иной раз чудно. Всякие тонкости да хитрости знаешь, а обыденности порой в диковинку. Странно…

— Не слишком ли ты, приятель, глубоко меня изучил за неполный-то день?

— А разве не прав?

Шагалан почесал в затылке. Закавыка такая имелась, с нею столкнулись почти сразу: стоило плотно пообщаться с гердонезцем, как он подчас начинал отмечать их инородность. Сколь ни бились разведчики часами над речью, сколь ни зубрили ворохи описаний, сколь ни корпели над книгами, это повторялось вновь и вновь. Если в Валесте их иногда принимали за уроженцев Гердонеза, то в Гердонезе — за валестийцев. Мастер Кане успокаивал, объяснял, что многолетний отрыв от родины не мог пройти бесследно, а лекарством послужит лишь такая же многолетняя жизнь в своей стране. Пока же приходилось осмотрительнее ввязываться в нечаянные беседы, прежде все хорошенько продумывать, взвешивать, подготавливать пути отступления. Или хотя бы стараться подобным образом себя вести.

— Да ты не бойся, — продолжал хмурый Йерс. — Мне нынешнюю власть любить резона нету. И не так я еще скурвился, чтобы доносить за пару сребреников. Тем более — из трусости.

Юноша, помедлив, произнес тихо:

— Если уж ты, приятель, такой догадливый, то должен понять мои поступки. Взять с собой я тебя не вправе.

— Боишься, обузой стану?

— Все возможно. Не хочу, чтобы с тобой что-нибудь случилось. Не хочу, чтобы в минуту опасности мысли занимала твоя защита. Наконец, не хочу, чтобы тебя использовали как заложника в борьбе со мной.

— За заботу, конечно, спасибо. Хотя, подозреваю, в основном ты дрожишь не за меня, а за свое таинственное дело.

Шагалан промолчал — мальчишка был во многом прав.

— Ладно, чего уж теперь распинаться. Чай, оно не впервой. До города-то хоть проводишь?

— А чего тебе в городе?

— Холодает уже, там перезимовать легче. Я вообще-то в Галагу и шел, когда на обоз наткнулся. Имеется у меня в городе пара гнездышек.

— Родные-знакомые?

Йерс фыркнул насмешливо:

— Подворотни-подвалы. Покуда совсем не захолодало, надо лучшее местечко занимать. Чуть опоздаешь — с кровью отбивать придется.

Разведчик посмотрел в темные детские глаза:

— Вот что, малыш. С собой я тебя не возьму. Но и на дороге не брошу, где-нибудь здесь поблизости подыщем убежище. Буду возвращаться — заберу тебя к добрым и надежным людям. Пойдешь?

— Я-то пойду, о чем речь. А ты… — голос мальчишки дрогнул, — вернешься?

— Выживу — вернусь, — хмыкнул Шагалан. — Пока же тронулись.

Целый день им бессовестно везло в пути. Миновали с полдюжины деревушек, около десятка хуторов и постоялых дворов, переправились через две речки, причем однажды — по жиденькому мосту, и ухитрились так и не попасться на глаза стражникам. Три поста, различимые по скоплению подвод и людей, обогнули лесными тропками. В остальном тракт пустовал. Редкие путники разъезжались пугливо, отнюдь не докучая своим вниманием. Все получалось слишком хорошо, чтобы длиться долго. И везение кончилось.

Как только принялись спускаться в заболоченную лощину, из кустов на дорогу шагнули темные фигуры. Даже разведчик не успел их заметить. Два солдата в кожаных доспехах и круглых шлемах с небольшими полями. Один постарше, с проседью в длинных усах, держал в руках экзотического вида гизарму, другой, совсем юнец, — заряженный арбалет, близнец хранившегося сейчас в хлеву Нестиона. Воины смотрелись не очень серьезно, но разведчик поклялся бы, что в кустах отыщется еще несколько стрел, нацеленных ему в грудь. Надлежало импровизировать с ходу.

— Стой! — Старший стражник поднял руку. — Кто такие?

Шагалан, едва остановив лошадь, неуклюже сполз на землю и бросился к патрулю. Навстречу попытались наклонить лезвие гизармы, однако юноша, как бы невзначай увернувшийся, приблизился вплотную. Теперь стрелять бы затруднились.

— Слава Творцу! Родненькие! — залепетал он, корча испуганную гримасу. — Спасители! Не покиньте в беде, господа служивые!

Последняя фраза оказалась не вполне корректной, о чем Шагалан догадался, разглядев воинов получше. Это были не мелонги и не губернаторские стражники, а члены странных дружин, именовавших себя ополчением. Составляли их фригольдеры — свободные крестьяне самых разных покоренных краев, иностранцы, несколько лет отслужившие в императорской армии. Получив землю в Гердонезе из рук варваров, они, сплоченные общей чуждостью, и по завершении службы являлись опорой Империи на своей новой родине. Опытные, хорошо вооруженные, беспощадные дружины фригольдеров нередко становились в борьбе с разбойниками и мятежниками наиболее действенным средством.