День 21 - Кэсс Морган

Гласс стояла абсолютно неподвижно, пока Люк разглаживал ткань, проводя руками по каждой морщинке и складочке. Его пальцы пробежали вдоль плеч, вниз по спине, по бедрам, и Гласс затрепетала. Каждый раз, когда руки Люка перемещались на новое место, она ощущала боль потери. Что, если он дотрагивается до нее в последний раз?

Наконец Люк отступил назад и потянулся к скафандру, чтобы проверить его, перед тем как надеть на Гласс. В полном молчании она облачилась в нижнюю часть скафандра, Люк плотно затянул его на талии и велел любимой поднять руки, чтобы через голову натянуть верх. Когда он соединял между собой обе части, лицо его было бледно. Раздался еле слышный щелчок, и Гласс резко выдохнула.

– С тобой все в порядке? – спросил Люк, беря ее руку.

Она кивнула. Он открыл было рот, чтобы что-то сказать, но передумал, взял перчатки и по очереди надел их на Гласс. Теперь оставался только шлем.

– Сперва надо подобрать волосы, – сказала Гласс, намереваясь снять перчатки.

– Я подберу. – Люк полез в карман за резинкой для волос, зашел за спину Гласс и собрал ее волосы в хвост, заправив за уши выбившиеся прядки. Потом он крепко стянул хвост резинкой. – Я думаю, пора. – Он обнял Гласс, и, хотя из-за скафандра она не ощущала прикосновения, на душе стало теплее. – Будь снаружи очень-очень осторожна, ладно? – глухим голосом сказал Люк. – Если что-то пойдет не так, сразу возвращайся. Не рискуй.

Гласс кивнула.

– Я люблю тебя.

Он бессчетное количество раз произносил эти слова, но сейчас они прозвучали по-новому. Гласс слышала в них и эхо всех предыдущих признаний, и обещание вечной любви.

Люк склонился к ней и поцеловал. Гласс на миг закрыла глаза, позволив себе представить, что это обычный поцелуй, а она – обычная семнадцатилетняя девчонка, милующаяся с парнем, в которого влюблена. Гласс нетерпеливо подалась вперед… и ощутила тяжесть громоздкого скафандра, который вернул ее к реальности.

Люк вытащил и поднял шлем.

– Удачи, – сказал он, наклоняясь и целуя Гласс в лоб. Потом он надел на нее шлем и закрепил его.

Гласс задохнулась, когда мир вдруг стал темным и душным. Она будто снова оказалась в камере тюрьмы. Она не могла видеть, не могла дышать. Но потом она почувствовала, как Люк пожимает ее руку в перчатке, расслабилась и сделала глубокий вдох: воздух из баллона поступал прямо в нос. После нескольких дней недостатка кислорода возможность дышать полной грудью вызывала эйфорию. Гласс внезапно совершенно проснулась, готовая действовать. Она показала Люку большой палец, давая знать, что готова, и парень отошел к приборной панели. В шлеме затрещало, а потом в ушах зазвучал его голос:

– Как себя чувствуешь, космическая странница?

– Хорошо, – сказала она, не уверенная, что где-то есть устройство, передающее ее голос. – А ты меня слышишь?

– Громко и четко, – сказал Люк. – Радио работает на полную мощность. Готова прогуляться?

Гласс кивнула, и Люк повел ее к шлюзу. Скафандр оказался легче, чем она ожидала, но идти все равно было очень сложно. Она чувствовала себя будто только-только научившийся ходить ребенок, который на ходу пока еще путается в конечностях. Люк набрал код на панели у тяжелой металлической двери, и та открылась, явив их глазам крошечную шлюзовую камеру. С противоположной стороны была еще одна дверь, которая вела в открытый космос, в вакуум и двухсотсемидесятиградусный мороз.

Люк прикрепил к ее скафандру кабель и еще раз проверил, надежен ли он. Потом показал, где трос крепится к кораблю и как он вытягивается и сматывается при перемещениях.

– Ладно, – сказал наконец Люк, и его голос раздался где-то под правым ухом Гласс, – я вернусь и закрою первую дверь. Когда я дам тебе знать, что уже можно, откроешь вторую дверь. У тебя будет десять секунд, а потом она автоматически закроется. Просто возьмешься за первую скобку и подтянешься наружу.

– Звучит как пара пустяков.

Люк в последний раз проверил экипировку и сжал ей руку.

– Все получится. – Он постучал пальцем по смотровому пластику ее шлема. – Скоро увидимся.

– Скоро увидимся, – эхом отозвалась Гласс.

Он исчез за дверью и оставил ее в одиночестве. Теперь от безграничной пустоты космоса ее отделяли лишь металлическая дверь да скафандр трехсотлетней давности.

– О’кей, – вновь раздался в шлеме голос Люка, – приготовься. Я собираюсь открыть вторую дверь.

На внезапно отяжелевших ногах Гласс поплелась вперед. Сделав восемь самых сложных в жизни шагов, она добралась до двери.

– Я готова.

– Хорошо. Я ввожу код. – Раздался долгий гудок, и дверь перед Гласс поехала в сторону.

В первый миг она могла лишь стоять и смотреть, как перед ней открывается вид на космос. Теперь она поняла, что имел в виду Люк, когда говорил, как это прекрасно. Тьма была насыщенной, как бархат (у ее матери когда-то была бархатная юбка), и в этой тьме сверкали звезды. Они были гораздо ярче, чем в иллюминаторе. Подернутая туманной серой дымкой Земля казалась сейчас скорее загадочной, чем пугающей. Казалось невероятным, что Уэллс сейчас где-то там, на этой планете, ходит, дышит… «Если он все еще жив», – подсказала циничная часть ее сознания.

– Иди, – шепнул возле уха голос Люка.

Гласс глубоко вздохнула и потянулась к первой скобе, заставила свои пальцы сомкнуться вокруг нее и вытянула себя из-за двери.

И вот она уже висит на одной руке в космосе и смотрит на вызывающее головокружение море звезд, которое только и ждало, чтобы поглотить ее. За ее спиной плавно закрылась дверь.

Гласс развернулась, мимолетно ощутив наслаждение от невесомости. Она увидела путь к Фениксу, и во рту внезапно пересохло. Когда она бегала повидаться с Люком, дорога не казалась ей длинной, но сейчас, с этого места, Феникс выглядел бесконечно далеким. Ей придется проделать путь вдоль всей внешней стороны Уолдена, прежде чем она сможет хотя бы увидеть крытый мост.

«Ты сможешь, – сказала себе Гласс, сжимая зубы. – Ты должна это сделать. Постепенно, шаг за шагом». Она потянулась левой рукой к следующей скобе и подтянулась. В отсутствие гравитации для этого не требовалось почти никаких усилий, но сердце отчаянно колотилось.

– Как там твои дела? – раздался из шлема голос Люка.

– Тут так красиво, – тихонько сказала Гласс. – Теперь я понимаю, почему ты всегда вызывался добровольцем в открытый космос.

– Ты еще красивее.

Гласс поймала ритм и теперь перекидывала тело от скобы к скобе.

– Готова спорить, ты говоришь это всем девушкам из центра управления.

– На самом деле, если я правильно помню, эту формулу я использовал только с тобой, – сказал Люк.

Гласс улыбнулась. Раньше, тайком пробираясь на соляные плантации, они смотрели в иллюминатор, и Люк всегда говорил ей, что она куда красивее.