Цвет волшебства - Терри Пратчетт

– Я потерял его при пожаре, – автоматически соврал Ринсвинд.

– А шляпа с вышитыми на полях магическими знаками где?

– Ветром сдуло.

– А какие-нибудь прислужники-демоны?

– Передохли все. Послушай, спасибо, что спасла меня, но, если ты не против, я, пожалуй, пойду. Только покажи мне, как отсюда выбраться…

Нечто подозрительное в выражении ее лица заставило Ринсвинда обернуться. За его спиной стояли трое дриадов – дриад мужского пола. Как и девушка, они были обнажены. Оружия Ринсвинд тоже не заметил. Однако последнее обстоятельство не имело ровно никакого значения. Похоже, им и не нужно было оружие, чтобы справиться с Ринсвиндом. Они выглядели так, словно плечом могли проложить себе путь сквозь монолитную скалу, а по пути перебить полк троллей. Трое красавцев-великанов смотрели на волшебника с деревянной угрозой. Их кожа походила цветом на скорлупу грецкого ореха, и под ней огромными валунами перекатывались мускулы.

Ринсвинд повернулся обратно и слабо ухмыльнулся Друэлле. Жизнь опять начала обретать знакомые черты.

– Ты ведь и не думала спасать меня? – спросил он. – Ты взяла меня в плен.

– Конечно.

– И ты меня не отпустишь?

Это было скорее утверждение, чем вопрос.

Друэлле покачала головой.

– Ты причинил дереву боль. Но тебе повезло. Твой приятель встретится с Бел-Шамгаротом. Ты же умрешь простой смертью.

Две ладони легли на его плечи. Ринсвинд ощутил себя небольшим булыжником, вокруг которого неумолимо обвивается старый древесный корень.

– Разумеется, твоей казни будут предшествовать некоторые церемонии, – продолжала дриада. – Но все это после того, как Насылатель Восьми расправится с твоим дружком.

– Знаешь, мне никогда не приходило в голову, что бывают мужчины-дриады. Даже когда я смотрел на дуб.

Один из великанов ухмыльнулся.

Друэлле фыркнула.

– Болван! А откуда, по-твоему, берутся желуди?

Перед ними открылось похожее на зал обширное пустое пространство, потолок которого терялся в золотистой дымке. Бесконечная лестница поднималась прямо в его центре.

В дальнем конце зала собралось несколько сотен дриад и дриадов. Когда Друэлле приблизилась к ним, они почтительно расступились при ее приближении, однако на Ринсвинда, которого то и дело пихала в спину твердая рука, не обратили абсолютно никакого внимания.

Большинство дриад были женского пола, хотя среди них затесались и несколько мужчин-великанов. Они стояли, словно богоподобные статуи, среди невысоких смышленых женщин. «Насекомые, – подумал Ринсвинд. – Это дерево очень напоминает мне муравейник».

Но откуда здесь взялись дриады? Насколько помнил Ринсвинд, древесный народец вымер много столетий назад. Был вытеснен в процессе эволюции людьми, подобно большинству остальных Сумеречных Народностей. Только эльфы и тролли пережили пришествие Человека в Плоский мир: эльфы отродясь славились своим умом, а тролли ничем не уступали людям в злобности, мстительности и жадности. Дриады же, как считалось, вымерли много лет назад, вместе с феями.

Гул заметно усилился. Время от времени по полупрозрачным стенам пробегало снизу вверх пульсирующее золотистое сияние, которое исчезало в висящей наверху дымке. Некая сила, наполняющая зал, заставляла воздух вибрировать.

– О несведущий волшебник, – произнесла Друэлле, – узри же магию. Не вашу, прирученную, двуличную, но магию корня и ветви, древнюю магию. Неукрощенную магию. Смотри.

Пятьдесят или около того женщин-дриад сбились в тесную кучку, взялись за руки и стали отходить назад, пока не образовался большой круг. Остальные дриады негромко затянули какой-то напев. Потом, повинуясь кивку Друэлле, круг принялся вращаться противосолонь.

Когда шаги убыстрились, а сложный многоголосый напев зазвучал громче, Ринсвинд поймал себя на том, что наблюдает за происходящим словно зачарованный. Он слышал в Университете про Древнюю Магию, хотя волшебникам было категорически запрещено практиковать ее. Он знал, что, когда круг наберет достаточную скорость вращения против магического поля Диска, который, в свою очередь, тоже крутится, возникшее астральное трение приведет к созданию огромной разницы потенциалов, каковая разрядится колоссальным выходом Стихийной Магической Силы.

Круг слился в неясное пятно, и стены дерева зазвенели отголосками пения…

Ринсвинд почувствовал в волосах знакомое липкое покалывание, означающее, что поблизости собирается мощный заряд сырой магии. Поэтому, когда с невидимого потолка ударил вниз луч резкого октаринового света и, потрескивая, сфокусировался в центре круга, волшебник ничуть этому не удивился.

Луч высветил изображение исхлестанного бурями, опоясанного деревьями холма с храмом на вершине. Форма этого храма проделывала с глазами неприятные вещи. Ринсвинд знал, что если это храм Бел-Шамгарота, то у него должно быть восемь сторон[6].

По черным стенам храма струился дождь. Единственным признаком жизни была привязанная снаружи лошадь, но Двацветку она не принадлежала. Прежде всего, она была слишком крупной. У храма мирно пасся белый боевой конь с копытами размером с тарелку для второго блюда и кожаной сбруей, сверкающей кричащими золотыми украшениями. В данный момент коняга наслаждался овсом из привязанного под носом мешка.

Однако было в этом животном нечто знакомое. Ринсвинд попытался припомнить, где он видел похожего коня раньше.

Коняга, судя по всему, мог развивать неплохую скорость и поддерживать ее в течение долгого времени. Теперь Ринсвинду оставалось всего-навсего избавиться от охранников, пробиться к выходу из дерева, отыскать храм и украсть коня из-под той штуки, которой Бел-Шамгарот пользуется вместо носа.

– Похоже, ужин у Насылателя Восьми будет состоять из двух блюд, – заметила Друэлле, пристально глядя на Ринсвинда. – Самозваный волшебник, тебе известно, кому принадлежит этот скакун?

– Понятия не имею.

– Неужели? Впрочем, неважно. Скоро мы сами все узнаем.

Она взмахнула рукой. Фокус изображения переместился внутрь, проскочил под огромной восьмиугольной аркой и быстро поехал вдоль коридора.

По коридору, прижимаясь спиной к стене, украдкой пробиралась какая-то фигура. Ринсвинд заметил блеск золота и бронзы.