Ричард Длинные Руки - маркиз - Гай Юлий Орловский

– Маркиз, вы слишком долго делаете вид, что вам с нами неинтересно! Мы могли бы уйти за это время.

Я чуть повернул голову. Леди Элизабет смотрит победно, в глазах ирония, мол, поймала, на красиво очерченных губах играет улыбка.

– Но вы же не ушли?

Она нахмурилась.

– Полагаете, вы этим выиграли? Ошибаетесь!

Она резко повернулась, я слышал, как застучали, удаляясь, ее каблучки. Голоса ее свиты тоже затихли синхронно, а я, получив таким не совсем учтивым образом освобождение от уз светскости, отправился в свою комнату.

Стражи в коридоре встретили меня улыбками, один даже поприветствовал, стукнув тупым концом копья в пол. Я прикрыл за собой дверь, повалился на ложе и закинул руки за голову.

Юг разочаровал, это бесспорно. Не знаю, что я ждал, но это должно было быть нечто ужасающе мрачное, грозное, всеобъемлющее. Я должен был сжаться в диком страхе, как мошка под ступней слона, а не разваливаться, словно лакей на кровати уехавшего на охоту барина…

Раздался стук в дверь, я сказал громко:

– Открыто!

В дверях появился высокий и роскошнейший бюст, а следом за ним вошла леди Габриэлла. Приподнятость и подпертость корсетом не дает бюсту колыхаться и даже подрагивать, что так привлекает внимание, потому от бюста леди Габриэллы ни один мужчина не способен оторвать взгляда.

Я поспешно встал, мои глаза, как намагниченные, повернуты в сторону этого поднятого почти под подбородок чуда сексапильности. Леди Габриэлла покровительственно улыбнулась, женщины – чуткий народ, наверняка ощущает мой взгляд, как ощупывающие руки, вон глазки заблестели и щечки зарумянились еще больше.

– Маркиз, – проговорила она сочным голосом и придвинулась, почти касаясь меня грудью, – простите, что подняла вас с ложа, вы так красиво отдыхали после ваших трудов…

– Может, приляжем вместе, – предложил я.

Она довольно улыбнулась.

– Ах, маркиз, я тоже не люблю долгих прелюдий, но все-таки мы не в ритуале Спасения. Я зашла вас поздравить.

– Спасибо.

– Вы победили! Вы победили!

– Да, – ответил я скромно, – вообще-то получилось неплохо. Этот гад даже не копыхнулся.

Она заулыбалась хитро.

– Маркиз, я о другой победе, более важной!..

– Это о какой же? – спросил я опасливо.

– Теперь-то леди Элизабет обратит на вас внимание!.. О вас заговорили, начали спрашивать, кто этот молодой человек. Особенно женщины. Мужчины, естественно, заинтересовались тоже. Им всех соперников надлежит знать не только в лицо, но и все их слабости.

Я отмахнулся.

– Я весь из слабостей. Нет, я верен старому принципу: чем меньше женщину мы любим, тем больше денег в кошельке.

– Чем меньше женщину мы любим, – возразила она наставительно, – тем крепче вырастут рога!

– Это мне, к счастью, не грозит, – ответил я. – Я человек простой, медвежий, медвежиный. Все эти «чем меньше женщину мы больше, тем больше меньше она нас…» для меня слишком сложно.

Она посмотрела на меня намекающе.

– Маркиз, здесь все предпочитают тонкую и сложную игру.

Я взглянул ей прямо в глаза.

– И вы?

Она хитренько улыбнулась.

– Для некоторых могу сделать исключение. В некоторых случаях.

– Вы просто выдающаяся женщина, – воскликнул я. – Всегда надо дифференцировать подход к разным особям. Даже одного и того же самцового пола. Я ж говорю, можете начинать насиловать меня прямо щас! Уверяю, ну совсем почти не стану отбиваться.

Она оглянулась по сторонам и ответила почти серьезно:

– Сейчас не могу, увы.

– Жаль, – вздохнул я. – Ну ладно, я пошел.

– К леди Элизабет?

– Ну а как же, – ответил я. – Надо это… ковать, пока горячо.

Она сказала мне наставительно:

– Настоящий мужчина узнается по женщине. Тот, кто завоюет леди Элизабет, прославится на все королевство… Вот это будет и слава, и признание!

Я принял потрясенный вид, показывая, что мне как раз не хватает обвешаться бабами, как охотник утками. Прям жажду обольщать и завоевывать баб-с, ну прям смысл жизни в этом. Словно я так и остался в своем тинейджерстве.

Мне милостиво дали поцеловать руку, я приложился, уловив особый аромат, словно бы леди Габриэлла только что со вкусом чесала промежность, при сахарном диабете там чешется постоянно.

Она пошла к двери, я смотрел вслед, так принято, а леди Габриэлла, почуяв мой взгляд, оглянулась и, чарующе улыбнувшись, еще сильнее раскачала пухлую задницу. Идиотки, тут же подумал я, не такие уж идиотки, какими кажутся. Идиоты вроде Водемона и Шуя – совсем другое дело…

Я хотел было снова лечь, но взял себя за горло и напомнил, что я на Юге, долгожданном Юге, куда так стремился, дурак. Разочаровал он или нет, но здесь в самом деле сохранились древние технологии. Некоторые все еще работают в автоматическом режиме. А я тот орел, что и неработающие может запустить, если повезет и окажется в нужное время в нужном месте.

Надев на морду улыбку, я вышел в общество, надо слушать разговоры, общаться, вылавливать крупицы информации, чтобы понять этот мир.

Во дворце стараниями распорядителей и устроителей пир продолжился как ни в чем не бывало, а затем начались танцы. Я мало что узнал от этих элоев, прям птички небесные, крылышками бяк-бяк-бяк, а хуже того, так и не отыскал графа Цурского.

Расстроенный, потащился в свою комнату и завалился на ложе, не раздеваясь. Ближе к вечеру в дверь постучали. Я сказал «войдите», через порог переступил пышно одетый человек в коротком парике и почти без свисающих пуделиных ушей, весь в шелках и бархате, низко поклонился и помахал над сапогами шляпой.

Лицо его оставалось неподвижным, но острые глаза быстро оглядели меня с головы до ног, взвесили, оценили, привесили бирочку, и только тогда он сказал очень любезно:

– Барон фон Эльрих. Служу Его Величеству. Предваряя вопрос кем, сообщаю – просто на побегушках.

– Ну и как? – поинтересовался я.

– Теперь у меня толстые ляжки, – сообщил он самодовольно.

– Это важно, – согласился я. – И далеко вас посылают?

Он коротко усмехнулся.

– Далеко. Вы даже не представляете, как далеко может послать Его Величество, особенно ежели в монаршем гневе. Но сейчас мне повезло… Мне приказано всего лишь пригласить вас к Его Величеству на аудиенцию.

– Это повезло?

– Вы не слышали предыдущие повеления Его Величества!

– Настоящий король, – пробормотал я. – Впрочем, народу нравится сильная власть. Бьет – значит любит.