Сезон костей - Саманта Шеннон

– Плевать. Говори, что видел?

– Не твое дело. – Он покосился на мою белую тунику. – Смотрю, дела у тебя не столь хороши, как хотелось бы. Что, куколка, разочаровала своего великого куратора?

Я придвинулась к нему почти вплотную. С такого близкого расстояния Карл особенно походил на крысу.

– Слушай, мне сейчас не до шуток. К слову, терпеть не могу предателей. Поэтому давай колись, что видел.

Фонари неподалеку тревожно замерцали. Занятые своими делами артисты ничего не заметили, а вот Карл очень даже заметил и перепугался.

– Я не разобрал, где именно он находится, но зато увидел солнечные часы.

– Увидел и передал?

– Да.

– Зачем ей понадобился Сборщик?

– Не знаю. Она велела – я сделал. – Карл высвободился из моей хватки. – А тебе-то что?

У меня в висках бешено стучала кровь.

– Ничего. Не бери в голову. – Я отпустила его тунику и попятилась. – Просто дико волнуюсь перед испытанием.

Польщенный, Карл заметно подобрел:

– Не переживай. Уверен, ты справишься.

– А что потом?

– В смысле, после розовой туники? Мы примкнем к воинам! Скорей бы добраться до жужунов. Красную я уж точно получу без проблем.

Похоже, его здорово обработали. Получился готовый солдат, бездушная машина для убийств. Выдавив улыбку, я отошла в сторону.

В принципе, Карлу есть чем гордиться. Гадатель он первоклассный. При помощи Наширы ему удалось узреть желанный объект на гладкой поверхности нумы. В этом и заключается дар гадателей, и когорты избранных прорицателей в том числе. Подгоняя свой талант под желания просителя, они могут видеть будущее. То же самое и с хиромантами. Джекс ошибается – это у них в крови. Эфир для них – своего рода глобальная паутина, где из любого лабиринта можно извлечь нужную информацию простым нажатием клавиши. Проситель выступает в роли поисковика среди миллионов парящих духов.

А лучшего поисковика, чем Нашира, не сыскать. Поэтому Карл так отчетливо увидел Джекса и солнечные часы – признак места, где тот скрывается.

Нужно предупредить Джексона. Срочно. Не знаю, зачем ей понадобился мой босс, но она его не получит, клянусь!

– Пейдж! – Джулиан схватил меня за рукав. – Что он тебе сказал?

– Ничего особенного.

– Ты так побледнела.

– Все в порядке, – буркнула я и вдруг заметила у него в руке сухарик. – Будешь доедать?

– Нет. Хочешь?

– Не хочу, но возьму. Не для себя, для Себа.

– Где ты его нашла?

– В «Незрячем доме».

– Ясно. В лондонских тюрьмах сидят ясновидцы, а тут – невидцы. Бред.

– Для них вполне логично. – Я спрятала сухарик в карман. – До завтра. Встречаемся на закате?

– На закате, – кивнул Джулиан и тихо добавил: – Если вообще сумею выйти.

В «Незрячем доме» царила мгла. Погасли даже уличные фонари. Не желая лишний раз нарваться на Граффиаса, я сразу вскарабкалась по водосточной трубе на подоконник.

– Себ?

В камере было темно. На меня дохнуло сыростью и холодом. Себ не откликался.

Я припала к решетке и снова позвала:

– Себ? Ты здесь?

Тишина. Камера пустовала. Не было ни единого лабиринта, хотя они есть и у невидцев, пусть даже бесцветные. Себ исчез.

Может, его перевели на работу в резиденцию и он скоро вернется?

А может, это ловушка?

Я достала сухарик, просунула его между железными прутьями и слезла. Только очутившись на твердой земле, вновь почувствовала себя в безопасности.

Ощущение длилось недолго. Сильные пальцы впились мне в плечо, разворачивая. Я встретилась взглядом с парой горящих лютым огнем глаз.