Корона бургундов - Андрей Посняков

– Сдислав… А что за парень?

– Здоровый такой, а глазки маленькие, серые. Ятвизем кличут.

– Может, Ятвигом?!

– Во-во, я и говорю. Он теперь с Хотобудом-воем, Ятвиг этот.

– Понятно. Немая девка, значит.

– Она и шум подняла – выскочила, руками замахала… а сказать-то ничего не умеет! Да что уж тут.

– Ясно, – Радомир покосился на спящую красавицу – Хильду – и негромко продолжил: – И что потом с этой немой?

– А ничего такого, господине. Отправили вместе с Доброгастом к предкам. Раз уж она ему так понравилась.

– А она что?

– Убивалась. Руки заламывала, словно б звала кого-то… Вот Муму ей по голове приложил кулаком тихонечько – чтоб унялась. А потом уж Влекумер-навий – ножом по горлу. За ней следом и многих. Доброгаст не последний человек был, так и селенье наше соседи по сю пору кличут – Доброгастово. Келамег, отец Доброгаста, тут первый жил, а потом уж эти явились, пришлые – Межамир, Сдислав, Витенег.

– Понятно, соседская община называется, – молодой человек вздохнул и снова помассировал виски. – Голову что-то ломит.

– Посейчас, господине, отвар принесу. Да и женушку твою попоить бы надо.

Радомир так и промаялся до самого вечера, толком и не поел – не было аппетита – и не поспал – сон не сон. Лишь как стемнело, забылся на лавке нехорошей смурной дремой, да привиделось вдруг – Хильда встала, пошла! Рад обрадовался, вскочил на ноги:

– Милая!

Нет, девушка все так и лежала.

Зато снаружи, во дворе, вдруг разлаялись псы. Послышались чьи-то шаги, голоса…

– Говорю – до утра обожди, уважаемый! Господин только прилег.

Да кого там еще принесло-то?

Встав с лавки, молодой человек распахнул дверь, впуская в дом свежий ночной воздух:

– Кто там такой, Ирман?

Жуткая фигура, высокая и худая, скользнула из темноты. Кто-то хрипловато кашлянул, засмеялся.

– Ты звал меня, князь? Я пришел!

– Влекумер!!! Навий!

– Тсс!!! – фигура испуганно дернулась. – Прошу тебя, князь, не говори лишнего. Не надо, чтоб знали.

– Понятно, – Радомир скупо кивнул. – Ну, заходи, раз пришел – гостем будешь. Ирман! Кто его видел?

– Я, господин. И еще – Иксай, он сейчас сторожит на воротах.

– О том, кого видели – молчите. Кстати, а как нашли?

– Через Витенеговых. Наши-то близнецы, Линь с Горшенею, с пастушонками Витенеговыми дружатся. Те и подсказали.

– Не хотел бы – ни за что б вы меня не нашли! – язвительно усмехнулся жрец.

– Да ла-адно, – тряхнув головой, Рад обернулся к Ирману. – Вели принести чего-нибудь… браги там, яств… Нет! Лучше сам принеси, так оно верней будет.

– Исполню все, господине.

– Вот и славно. Ну, давай, проходи, навий. Садись вон, на лавку, за стол. Сейчас светильник зажгу.

– Если только очень и очень тускло.

– Окон тут нет, не подсмотрят! А свет мне нужен, кое-что хочу тебе показать, вернее – кое-кого…

– Знаю, – жрец тихонько засмеялся. – Знаю, о ком ты. О женушке своей, Хильде – готской деве!

Взяв в очаге угли, молодой человек зажег длинный фитиль глиняной масляной лампы. По стенам и потолку, словно бесы, запрыгали длинные черные тени, и желтый, какой-то звериный, отблеск отразился в темных глазах жреца.

– А ну-ко, посвети, – Влекумер склонился над девой, дотронулся рукой до лба, оттянув веки, заглянул в глаза. Покачал головой, уселся.

– Нет, это не змея и даже не отрава.

– Ну, слава те…

– Просто твоя супруга – ни жива и ни мертва, – загадочно пояснил гость. – Она уже не в этом мире, но еще и не в том. Между!

– Отлично сказано, – Радомир скривил губы. – Между. И что мне теперь делать? Как вернуть ее обратно в наш мир?

– Непростое это дело, – дернув кустистыми бровями, хитровато вздохнул жрец. – Ох, не простое.

– Но – возможное?! Ведь так? Тогда скажи!

– Я помогу тебе, – Влекумер пригладил бороду, ожерелье из змеиных голов, висевшее у него на груди, дернулось и застучало, словно счеты или четки. – Помогу. Но и ты должен помочь мне!

– Говори, – согласно кивнул молодой человек. – Ты ж знаешь – ради Хильды я сделаю все.

– Ты тоже знаешь… Хотобуд!!! – с ненавистью вскинулся навий. – Эта тварь лишила меня всего! И ведь он так ловко притворялся, я-то старый пес, даже не догадался, что за мысли бродят в его чернявой башке!

– Ну да, – Рад усмехнулся. – Ты думал, что используешь его, а оказалось, он – тебя. Так бывает, рабы и слуги – лукавы. Особенно, когда не считаешь их ровней себе. А ведь никто не считает, никто не берет в голову… Так что с Хильдой?!

– Вернуть ее могу только я! – торжественно отозвался жрец.

Радомир нетерпеливо дернулся:

– Я догадался. От меня что потребуется? Пришибить Хотобуда?

– Не только… и не столько. Лишить его власти – да, – Влекумер явно задумался, поиграл мерзким своим ожерельем. – Но не только. От тебя еще кое-что потребуется.

Желтое пламя светильника выгнулось, преломилось – кто-то распахнул дверь.

– Господи, я принес…

– Поставь все на стол, Ирман, и ступай. Несите сторожу тщательно.

– Никто не пройдет, будь, господин, уверен.

– Ступай.

– Что тут такое? – втянув ноздрями воздух, Влекумер радостно потер ладони. – Овсяный кисель! Брусничная бражка! И это что, неужто – перепела? Перепела! И свежий хлебушек! Ум-м…

– Угощайся, навий. Так что там от меня еще нужно?

– Ум-м!!! Нежный телячий хвостик! Ум-м…

– Ну же!

– Сейчас… киселька-то подай… ага… Так вот, князь, позволь спросить – ты хоть знаешь, кого взял в жены?

– Не сомневайся!

Жрец покачал головой и прищурился:

– Боюсь, что знаешь не все. Хильда – вовсе не безродная приблуда, какой ее считали в селении готов. Ее дед по матери был князем – конунгом – далекого народа бургундов, издавна славившихся колдовством.

– Я предполагал, что моя супруга – не простая женщина. Она даже как-то говорила, но так, вскользь. Мало что помнит.

– Она – августа, понимаешь?! – горячо зашептал Влекумер. – Так называют властительниц римляне… у нас даже и слова-то такого нет.

– Ну, понятно – императрица, то есть королевского рода, да. И что? Причем тут ее болезнь?

– Это не болезнь, князь. Это – черное колдовство бургундов! Заклятье, которое даже я не могу снять.