Книга теней - Кейт Тирнан

Во всех растениях и животных на Земле, в каждом живом существе, в погоде, во времени и движении есть скрытая сила. И если ты находишься в гармонии со всем миром, то можешь обрести эту силу.

Сара Морнингстар. «Быть ведьмой», 1982 г.

Приближается праздник Самхейн. Вчера вечером круг без нее был пустым и скучным. Мне нужна она. Я думаю, именно она та самая, которая мне необходима.

– Ты же знаешь, многие девочки забеременели в шестнадцать лет, – бормотала я, обращаясь к Мэри-Кей в воскресенье в полдень. Я поверить не могла, что дойду до такого: буду сидеть на заднем сиденье школьного автобуса, переполненного возбужденными набожными католиками, и ехать с ними в Киллбернское аббатство. – У многих проблемы с наркотиками, они разбивают родительские машины, проваливаются на экзаменах, а я всего-навсего принесла домой пару книг.

Я вздохнула и прислонилась головой к окну, мучая себя вопросами о том, что происходило на круге прошлым вечером.

Если вы никогда не проводили целый час в школьном автобусе в компании взрослых прихожан вашей церкви, вы не представляете, каким длинным может быть этот час. Мои родители сидели на несколько рядов впереди и выглядели счастливыми, они смеялись и разговаривали со своими друзьями. Пятилетнюю Мелинду Джонсон укачало, и нам пришлось остановиться, чтобы она могла высунуться в дверь.

– Ну вот мы и приехали! – возвестила мисс Хочкисс, поднимаясь из первых рядов и показывая на здание, больше похожее на тюрьму, чем на аббатство. Она была сестрой отца Хочкисса и вела у него хозяйство.

Мэри-Кей с подозрением посмотрела в окно.

– Это что, тюрьма? – прошептала она. – Нас привезли сюда, чтобы попугать, или как?

Я застонала и вместе со всеми вышла из автобуса. Воздух был сырым и промозглым, небо сплошь покрыто серыми облаками. Пахло дождем, не слышно было ни одного птичьего голоса.

Перед нами возвышались глухие бетонные стены трехметровой высоты. По стенам, на которых неумолимое время, погода и грязь оставили свои знаки, вился зеленый плющ. В стене я увидела пару массивных черных дверей на грубых петлях, усыпанных гвоздями с широкими шляпками.

– Итак, внимание, – приветливо провозгласил отец Хочкисс.

Он подошел к дверям и позвонил в колокол. Двери тут же открылись, и появилась женщина с табличкой, на которой было написано ее имя – Карен Бримс.

– Хеллоу! Вы, очевидно, группа из прихода святого Майкла, – с энтузиазмом произнесла она. – Добро пожаловать в аббатство Киллберн. Это один из старейших монастырей в штате Нью-Йорк. Здесь уже нет монахинь. Сестра Клемент скончалась в 1987 году. Теперь это музей и центр уединенного отдыха.

Мы прошли через ворота и попали во двор, где ничего не росло, а земля была усыпана гравием, который хрустел под нашими ногами. Я почувствовала, что улыбаюсь, оглядываясь вокруг, хотя сама не понимаю, почему. Аббатство Киллберн показалось мне безжизненным, пустынным и серым. Но когда я вошла внутрь, меня охватило чувство глубокого покоя. Мои тревоги словно растаяли при виде толстых каменных стен, пустынных дворов и забранных решетками окон.

– Это похоже на тюрьму, – сказала Мэри-Кей, наморщив носик. – Бедные сестры!

– Нет, это не тюрьма, – ответила я, глядя на маленькие окна, расположенные высоко в стене. – Это надежное прибежище.

Нам показали маленькие каменные кельи, где сестры спали на грубых деревянных кроватях, покрытых соломой. Потом большую примитивную кухню с огромным дубовым рабочим столом и необычных размеров побитые кастрюли и сковороды. Я украдкой посмотрела по сторонам и увидела одетую в черное монашку, которая помешивала в кипящей воде какие-то травы, очевидно, готовя целебный чай для больных сестер. Это ведьма, подумала я.

– Аббатство почти полностью находится на самообеспечении, – поясняла миссис Бримс, выводя нас из кухни через узкую деревянную дверь.

Мы попали на обнесенный каменной стеной огород, теперь заросший и запущенный.

– Мы выращиваем овощи и фрукты и консервируем их, чтобы хватило на всю длинную нью-йоркскую зиму. Когда аббатство открывали, здесь держали овец и коз, которые давали молоко, шерсть и мясо. Здесь было их пастбище, оно огорожено, чтобы сюда не попадали кролики и олени. Как во многих европейских аббатствах, это пастбище сделано в виде маленького круглого лабиринта.

Словно колесо года, подумала я, насчитав восемь главных лучей, теперь уже разрушенных и местами неразличимых. Один для праздника Самхейн, другие для праздников Юле, Имболик, Остара, Белтане, Лита, Ламмас и Мабон.