Одиночный выстрел - Алекс Орлов

К тому моменту, когда произошло раскрытие захватов сцепки, Тед уже был почти в норме, и плоскости его «маскота» даже не дрогнули. Бортовой компьютер получил свой сектор, на экране развернулась карта.

Тед сразу сориентировался в навигаторской сфере, и даже тяжелое похмелье не смогло ему помешать в этом.

– Ноль-пятый, пройдете до тридцатой параллели, задание – распугать все военные соединения аборигенов и поддерживать нашу пехоту. Через тридцать две минуты барражирование в зоне два-четырнадцать и три – двадцать девять.

– Вас понял, сэр, задание принял Тед Лансберг.

– Удачи, Тед.

Это был голос второго штурмана с «Пифии», пару раз Тед видел его на станциях. Очень приличный дядечка в очках, пьет только красное вино, и баритон у него, как в теленовостях. Тед порадовался, что штабной не видит его физиономии, а вот Жак видел, и с ним еще предстояло нелегкое объяснение.

Да и стекло отмывать придется. Ну что за невезение?!

Тед добавил двигателям тяги и стал опускаться до трехсот метров. Сегодня он собирался «оттянуться по полной», как любил говаривать пилот «ноль-четвертого» Бенни Торнсен.

«Маскот» выскочил из низкой облачности и понесся над землей. Внизу замелькали рощи, луга, извилистые ручьи, озера.

Двигатели работали ровно, несмотря на то что топливо в баках было пониженной марки – «скорено-четыре».

Сам командир эскадры на топливе не экономил, в бою это могло выйти боком, но, получив по восемь тонн «скорено-экстра», пилоты, и в том числе Жак Брисбен, на первой же станции заменяли его на марку подешевле, в результате получали навар в полторы тысячи динаров.

На эту сумму можно было два дня оттягиваться в каком-нибудь диграйс-отеле с девочками, персональным поваром и машиной у подъезда. Правда, с таким топливом в баках двигатели едва развивали семьдесят процентов тяги, но, воюя с гражданскими судами и варварами на отставших в развитии планетах, большего и не требовалось. Иногда одно появление в небе ревущих монстров заставляло разбегаться армии в сотни тысяч воинов.

Теду уже случалось наблюдать подобные картины.

Триста метров. Теперь рев двигателей «маскота» хорошо был слышен и на земле. Вот стадо коров бросилось врассыпную, а вот с пруда поднялась стая домашних гусей – от страха бедняги вспомнили, что умеют летать. Тед усмехнулся и, заметив у леса одинокую избушку, дал по ней залп из четырех пушек.

Снаряды прочертили красивые голубоватые полосы и разнесли крохотный домик в щепки, взметнув в небо легкий мусор и красноватые языки пламени.

Тед глубоко вздохнул и распрямился, его настроение начало улучшаться.

Развернувшись над поделенным на участки полем, пилот поджег несколько больших копен сена и продолжил путь к тридцатой параллели. Воинских отрядов, которые он должен был атаковать, не попадалось, и Тед расстреливал одинокие телеги, деревянные мосты и вытянутые на берег лодки. Несколько раз прямо по курсу появлялись деревни, и он едва сдерживал себя от того, чтобы не «оттянуться по полной», однако деревни были источником основного товара и сжигать их запрещалось.

– Как ты, Тед?! – послышалось из динамиков. Это был Эдди Гожоле, приятель Теда в те периоды, когда у него водились деньги.

– Пустышка, Эд. Стреляю по воробьям.

– А у меня потеха! Две казармы в каком-то замке! Они разбегаются, как тараканы, пушки не успевают остывать, Тед! Эт-то что-то!

– Везунчик ты, Эд… – ответил Тед, сделал «бочку» и всадил десяток снарядов в какой-то одинокий сарай.