Дерево лжи - Фрэнсис Хардинг

— Ты не идешь? — Фейт снова встревожилась. — Что-то не так? Мне пойти с тобой?

— Нет! — оборвал он. — В этом нет необходимости. — Повисла долгая пауза. — Фейт, — снова начал он более спокойным тоном, — никто не должен знать, что сегодня вечером я выходил из дома. Если тебя когда-нибудь спросят, ты должна ответить, что мы разговаривали в моем кабинете и расстались далеко за полночь. Поняла?

Фейт кивнула, хотя в действительности не совсем поняла.

— Я недалеко и скоро вернусь. — Отец поколебался. — Фейт, у тебя мокрые ботинки?

— Да, — призналась Фейт, тронутая его заботой. Возвращаться с пляжа в хлюпающей обуви было неприятно.

— Позаботься, чтобы к утру они высохли, иначе слуги заметят и будут сплетничать. Никто не должен заподозрить, что мы делали и где были. Ты должна убедиться, что никаких улик не осталось.

Он отступил на шаг от двери и задумался. Оглянулся на Фейт, потом снова набросил ткань на фонарь и скрылся в темноте.

— Докажи мне, что ты и вправду умна, Фейт.

«Умна». Это короткое слово согревало Фейт, когда она украдкой поднималась по наружной лестнице в свой маленький сад на крыше и открывала дверь в комнату. Она проскользнула внутрь и торопливо сняла накидку, платье и нижние юбки. «Докажи мне, что ты и вправду умна». Конечно, это означает, что ей наконец позволено быть умной, наверняка это признание того, что она может быть умной! Она оправдает его надежды. Ее не застигнут врасплох, и она не выдаст его тайну.

Фейт убрала заслонку с камина, раздула едва тлеющие угли, подбросила хвороста и бумаги, а потом зажгла свечу на каминной полке. При свете она внимательно изучила одежду, чтобы оценить, насколько сильно та пострадала. Накидка была покрыта репьями и грязью с лодки. Подол платья и нижних юбок пропитался насквозь морской водой, чулки тоже можно было выжимать. Даже дюймовые каблуки на ботинках не спасли ее от воды, и была вероятность, что кожа съежится и потрескается при высыхании. Однако Фейт не впервой было заметать следы после тайной прогулки на улицу. Она надела ночную рубашку и тихо вышла из комнаты, захватив пострадавшую одежду.

Как она и надеялась, в комнате для мытья посуды было темно и пусто. Девочка украдкой наполнила раковину водой, растворила мыльные стружки, немного крахмала для жесткости и пригоршню соли, чтобы краска не полиняла. Потом очень аккуратно прополоскала чулки, влажные подолы нижних юбок и платья. Ее нервы были натянуты, как струны, и она подпрыгивала от каждого стука ставен. Когда одежда перестала пахнуть морем, она выжала ее, взяла банку отрубей из чулана и так же тихо прокралась к себе в комнату. Развесив одежду перед камином, Фейт крючком аккуратно расстегнула крошечные пуговки на ботинках, потом насыпала в обувь отрубей, зная, что они впитают в себя всю влагу, снова застегнула ботинки, чтобы они сохранили форму, и поставила их у огня.

Помещение еще не нагрелось, поэтому Фейт забралась в постель. Жаль, что нельзя попросить грелку, подумала она, понадеявшись, что не подхватит простуду. Обернувшись в одеяло, она села и начала чистить накидку от грязи и репьев. Запах нагревающихся отрубей успокаивал. Мысли грели и успокаивали еще больше. Отец позвал ее на помощь в час нужды. Ей показалось, будто давно запертая дверь приоткрылась, пусть даже на щелочку. «Он не может снова меня оттолкнуть, — прошептала часть ее сознания. — Не в этот раз. Я слишком много знаю». Но когда эта мысль промелькнула в ее голове, щетка в руке дрогнула. С того самого момента, когда началось их ночное приключение, какая-то смутная мысль не отпускала ее. Фейт пыталась не замечать ее, но мысль грозила ее поглотить, словно капкан в траве. Ее отец, ее любимый почитаемый всеми отец был потрясен, узнав о ее недостойном поведении. Тем не менее он велел ей пойти с ним ночью, тайком, прикрыв фонарь тканью, и никому об этом не рассказывать. Он чуть не порвал ее на части за то, что она умолчала о своих недостойных деяниях… теперь же она делала это вновь, на этот раз под его руководством…

Отец. Суровый блюститель честности. Безжалостный судья. Он попросил ее солгать, чтобы сохранить свои секреты. И теперь он снова ушел в темноту с пистолетом в кармане и попросил обеспечить ему алиби.