Высшая раса - Дмитрий Казаков

– А первый зал?

– Он посвящен Черному Ворону, посланнику Грааля, символу судьбы.

Служители, которые положили только что принесенного в саркофаг, коротко посовещались и, перейдя к другому каменному вместилищу, принялись его открывать.

– Что, там уже кто-то созрел? – поинтересовался Петр, из последних сил пытаясь не верить происходящему.

– Хорошее слово, – одобрительно кивнул Виллигут. – Подходящее. Сейчас зародыш сверхчеловека понесут в Зал Лебедя, где происходит непосредственно Посвящение служению своей расе.

Недвижное тело погрузили на носилки, и Петр с провожатым последовали за носильщиками. Звуки шагов причудливо отражались от стен и порождали многоголосое эхо.

Идти пришлось недолго. Коридор спустя несколько шагов чуть расширился, превратившись в длинный и узкий, как кишка, зал. У самого входа стояли несколько носилок с готовыми к Посвящению, и очередные носилки добавились к своеобразной «очереди».

Здесь тоже были свечи, и их было даже больше, чем в предыдущем зале. Но воздух был свежим, указывая на близкий выход на поверхность или на наличие хорошей вентиляции.

Посередине зала, мешая определить его протяженность, висела плотная занавесь, из-за которой доносилось многоголосое бормотание.

– Что там происходит? – спросил Петр, в то время как служители проскользнули ему за спину и исчезли в том проходе, откуда ранее пришли.

– Арманы проводят Посвящение, – ответил Виллигут отстраненно. – В первые часы после «рождения» сознание сверхчеловека податливо, как у ребенка, и он очень хорошо поддается обучению. Посвящение заключается в том, что в мозг закладываются основные принципы расовой арийской доктрины, моральный кодекс и правила поведения, включающие беспрекословное повиновение воле арманов. Как бы иначе мы держали их в подчинении?

– Гипноз? – поинтересовался Петр, решив не обращать внимания на непонятное слово «арман». – А почему прошедших Посвящение не ведут нам навстречу?

– Их выводят наверх через специальный выход, – ответил бригаденфюрер. – А по поводу гипноза – используется не только он, но и еще кое-что из секретных арийских техник, о которых я не имею права рассказывать человеку, не являющемуся одним из нас.

– И не собирающемуся становиться! – с отвращением пробормотал Петр.

Занавес в этот момент отдернулся, и из-за него показался невысокий круглолицый человечек. Лицо его блестело от пота, а в глазах жила непонятная ярость. Словно он был зол на весь мир и только ждал момента, чтобы выплеснуть гнев на окружающих.

– А, это вы, Карл? – спросил он, подходя к одним из носилок. – Прохлаждаетесь?

– Нет, Йорг, – ответил Виллигут спокойно. – Исполняю поручение, данное мне Фридрихом. Но скоро присоединюсь к вам.

– Поторопитесь, – проговорил круглолицый, наклоняясь и хлопая лежащего на носилках по щекам. – А то мы уже выбились из сил.

Лежащий словно пробудился ото сна. Взгляд, которым он обвел помещение, был совершенно пуст, как у безумца, и Петр вздрогнул, встретив его. Повинуясь жестам Йорга, будущий сверхчеловек встал с носилок и покорно последовал за занавес.

– Нам пора назад, – проговорил бригаденфюрер Петру. – Пойдемте.

– Кто это был?

– Йорг Ланц фон Либенфельс, хозяин замка, – рассеянно ответил Виллигут.

Они миновали коридор, вступили в зал каменных гробов. Затем окунулись в душный аромат набитой рождающимися сверхчеловеками рукотворной пещеры. Всю дорогу Петр ощущал жуткую подавленность. Материалистическая картина мира, впитанная с детства, в школе, в университете, готова была в один миг рухнуть под напором другой, безумной, но предъявляющей убедительные доказательства правоты…

Воздух во дворе замка показался обжигающе горячим, но пришлось сделать несколько глотков, чтобы немного прийти в себя. Когда Петра привели в его комнату, подземное путешествие казалось ему реальным до жути сном. За эту спасительную мысль пленник и решил цепляться.

Нижняя Австрия, город Санкт-Пельтен

27 июля 1945 года, 17:33 – 18:57

Бригаденфюрер Беккер слушал донесения подчиненных с совершенно непроницаемым лицом, но на душе у него было радостно. Город был взят после получасового боя практически без потерь. Важный в стратегическом отношении пункт почти с сорока тысячами жителей был захвачен, и над ним водружено знамя Рейха.

Все, кто вздумал защищаться, были убиты. Правда, удивительным оказалось то, что в городе практически не было гарнизона. Мысль о том, что его, возможно, эвакуировали, не надеясь отстоять город, слегка портила триумф бригаденфюрера, но он не давал ей особенно разгуляться. Да и какая, собственно говоря, разница, где уничтожать противника?

– Хорошо, – кивнул Беккер, когда последний из офицеров закончил доклад. – Позаботьтесь о размещении вверенных подразделений на отдых. На Вену выступим под утро. И кроме того, наверняка в городе остались наши люди. Попробуйте связаться с ними. Если найдете кого – сразу ко мне.

Для размещения самого Беккера был выбран дом в центре города, обычно занимаемый магистратом. Сейчас он пустовал, и бригаденфюрер, не сомневаясь в своем праве, занял его.

Расторопный ординарец позаботился об ужине, и вскоре бригаденфюрер смог насладиться свиными сосисками и хорошим пивом. Первый успех новой, победоносной войны стоило отметить.

Едва он покончил с ужином, как в дверь постучали.

– Да! – крикнул Беккер. – Заходите.

– Герр бригаденфюрер, штандартенфюрер Циклер просится к вам, – доложил, открыв дверь, ординарец, по совместительству выполняющий обязанности секретаря.

– Пусть проходит, – кивнул Беккер. После еды он пребывал в благодушном настроении и готов был встретиться даже с самым нелюбимым из подчиненных, не то что со штандартенфюрером.

– Хайль! – Циклер, детина двухметрового роста, прозванный Великаном, появился в дверях.

Бригаденфюрер лениво ответил на приветствие и спросил:

– Что там у вас?

– Согласно вашему приказу привел к вам человека, который… – В отличие от физических, умственными способностями Циклер не блистал, и даже Посвящение не намного его изменило. Речь его всегда была запутана, и Беккер, который быстро всё понял, позволил себе прервать штандартенфюрера.

– Спасибо, – проговорил он поспешно. – Пусть войдет.

В комнате появился низкорослый человечек, мявший в руках черную шляпу. Вид он имел потрепанный, а голубые глаза возбужденно блестели на загорелом лице. От человечка пахло тестом.

– Здравствуйте, герр офицер, – проговорил он, низко кланяясь, и тут же, заметив, как нос бригаденфюрера сморщился, поспешно начал оправдываться: – Пекарь я, герр офицер. В «Обществе друзей СС»[32]состою с сорокового года. Взносы платил всегда…