Vita Nostra - Марина и Сергей Дяченко

— Вы опоздали на две минуты, Самохина.

— Я… не могла найти тридцать восьмую аудиторию. Я думала, на третьем этаже…

— Мне это не интересно.

Сашка стояла у двери, не зная, что делать и куда идти. Портнов поманил ее пальцем. Она подошла; Портнов — все в том же полосатом свитере — сидел за канцелярским столом, внимательно ее разглядывая. Под этим взглядом — поверх очков — Сашке стало еще более не по себе.

— Вот как мы увязли, — сказал Портнов не то Сашке, не то себе. — По уши. Кисель… Иди-ка сюда.

Он поднялся, скрипнув стулом, и моментально оказался рядом. Очень близко. Сашка почувствовала запах его одеколона — и успела удивиться. Она почему-то не думала, что такой человек, как Портнов, может пользоваться парфюмерией.

Сверху, почти над самой головой, горела лампочка. На линолеумном полу лежали круглые черные тени. Проекции. Тени…

— Я слушаю. Рассказывай наизусть то, что выучила.

Сашка начала, путаясь, запинаясь, точно зная, что не дойдет и до конца первого абзаца. А что будет дальше — после первого десятка строк — страшно представить, там черная яма, абракадабра сливается в сплошной серый гул…

— Смотри сюда.

Он поднес руку к ее лицу, и она увидела на его пальце перстень, которого не было раньше. Большой розовый камень преломил свет лампочки и вдруг сделался ярко-голубым, потом зеленым; Сашка задержала дыхание. У нее закружилась голова, она шагнула, пытаясь удержать равновесие…

— Стой.

Она захлопала глазами. Перстня не было. Портнов стоял рядом, держа ее за плечи.

— Молодец, — сказал он неожиданно мягко. — Поработала, вижу. Но это крохотный шажок, ты каждый день должна так работать. На следующее занятие прочитай параграф два. Все, что выделено красным — наизусть.

— А как же…

— Идите, Самохина, уже пошло чужое время. До свидания.

Сашка вышла в коридор, где поджидал, привалившись к стене, Андрей Коротков.

— Ну? — спросил жадно. — Сильно ругался? Что было-то?

— Коротков, я жду, — донеслось из аудитории.

Дверь за Андреем закрылась. Сашка обалдело помотала головой. Поднесла к носу часы на запястье…

С момента, как она вошла в аудиторию, прошло пятнадцать минут.

* * *

— Я же говорю: не видел его много лет. А объявился он в августе. Я-то на юрфак пролетел… А восемнадцать мне в сентябре. Матушка в шоке. Тут появился он. Вроде как спаситель. Устроил мои дела… Думаешь, я хотел сюда ехать? Я хотел в армию! То есть не то чтобы хотел, а…

Сашка и Костя шли по улице Сакко и Ванцетти, а потом по улице Мира, и еще по какой-то улице, все дальше от центра, сами не зная куда. Сперва говорила Сашка, рассказывала об утренних купаниях, о золотых монетах, о пробежках в парке и дороге в Торпу. Потом рассказывать взялся Костя. Его история была намного проще.

— …И он меня просто заставил. Если бы я знал, что тут такое… Я бы в армию пошел.

— Не пошел бы, — сказала Сашка.

Костя удивленно на нее покосился.

— Мой отец ушел, когда я была маленькой, — сообщила Сашка. — В другую семью… И больше не показывался. Всю жизнь мы с мамой. Всегда — с мамой. И… самый большой страх, знаешь, какой? Что с ней что-то случится. Я вот вспоминаю, что делал и что говорил Фарит… он ведь напрямую не грозил. Он позволил моему страху — как бы самому — высвободиться и меня накрыть. Полностью. И мой страх привел меня сюда… и держит здесь. И будет держать.

Улица вдруг оборвалась. Сашка и Костя миновали два последних, по виду нежилых дома и ни с того ни с сего вышли на берег небольшой, но относительно чистой речки. Трава подходила к самому берегу. На деревянных мостках стоял рыбак в просторной куртке с капюшоном.

— Ух ты, — сказал Костя. — Может, и купаться можно?

Сашка спустилась вслед за ним к воде. Трава льнула к ногам. Покачивались камыши, на противоположном берегу квакали лягушки. Костя уселся на поваленное дерево, старое, потерявшее кору, кое-где покрытое мхом. Сашка опустилась рядом.

— Интересно, здесь что-то ловится? — спросил Костя, понизив голос. — Я одно время фанат был… И на зимнюю рыбалку ездил, и…

Рыбак сильно дернул леску. Над водой взлетела серебряная рыбешка размером с ладонь, сорвалась с крючка и упала к Сашкиным ногам. Запрыгала на траве. Рыбак обернулся.

На этот раз на нем не было очков. Карие глаза Фарита Коженникова смотрели вполне радушно.

— Добрый вечер, Александра. Добрый вечер, Костя. Саша, подай мне рыбку, пожалуйста.

Сашка поднялась. Наклонилась. Рыбина дрожала у нее в ладони; размахнувшись, Сашка изо всех сил швырнула ее в воду. Разошлись круги. На ладони осталось несколько чешуек.

— А теперь ловите, — сказала Сашка звенящим голосом. — Только ноги не промочите.

Коженников ухмыльнулся. Положил удочку на траву. Расстегнув куртку, уселся на поваленный ствол рядом с сыном. Сашка осталась стоять. Костя напрягся, но встать не решился.

— Как учеба? Однокурсники, преподаватели, — осваиваетесь?

— Я вас ненавижу, — сказала Сашка, — и найду способ с вами рассчитаться. Не сейчас. Потом.

Коженников рассеянно кивнул:

— Понимаю. Мы вернемся к этому разговору… через некоторое время. Костя, ты тоже меня ненавидишь?

— Вот что меня интересует, — сказал Костя, нервно потирая колено. — Ты в самом деле… ты можешь делать так, чтобы явь становилась сном? Или это гипноз? Или еще какой-то фокус?

По-прежнему улыбаясь, Коженников развел руками, как бы говоря — ну вот, так получилось.

— И ты можешь управлять несчастными случаями? — продолжал Костя. — Люди заболевают, умирают, попадают под машины…

— Тот, кто управляет парусом, управляет ветром или нет?

— Дешевый софизм, — вставила Сашка.

— Все дело в том, — Коженников мельком на нее взглянул, — какой случай считать несчастным, а какой — счастливым. А этого, ребята, вы знать никак не можете.

— Зато вы за нас знаете, — снова вмешалась Сашка.

— А что это за монеты? — спросил Костя.

Коженников рассеянно сунул руку в карман. Вытащил золотую кругляшку. Мелькнула такая знакомая Сашке округлая, «объемная» фигура.

— Посмотри. Вот слово, которое никогда не было сказано. И уже не будет, — Коженников подбросил монетку, она взлетела, переворачиваясь, и снова упала ему в ладонь. — Понятно?

Костя и Сашка молчали.

— Поймете, — Коженников кивнул, будто успокаивая. — Хотите рыбку половить? Костя?

— Нет, — неприязненно сказал Коженников-младший. — У нас на завтра работы много. Привет.