Звенья одной цепи - Вероника Иванова

— Вы хотите чего-нибудь по-настоящему? Подумайте ещё раз. Закройте глаза, всмотритесь в картинку, которую увидите вокруг себя, и скажите: чего вы хотите?

То ли он был удивительно убедителен от природы, то ли в ход пошли особые снадобья, которые никто не мешал «багряному» рассеять в воздухе кабинета, но я подчинился настойчивому требованию, хотя в глубине души рассмеялся его детской наивности.

Что можно увидеть за закрытыми веками?

Оказалось, многое.

Тёмную пелену вдруг прочертили лучи света: это чья-то рука тронула занавеску на высоком окне и сдвинула в сторону, освобождая путь солнечному теплу. Женщина. Уже немолодая, но всё ещё прекрасная. А может, мне так только кажется, потому что… я люблю её. И она любит. Черты лица расплываются в дымке на границе тени и света, но глаза, смотрящие на меня, спокойны и счастливы. За окном видны всполохи красных и белых пятен, разбросанные по густой зелени. Сад? Должно быть. Цветущий летний сад. И я обязательно прогуляюсь по нему, только не сейчас, потому что на стуле, выдвинутом из-за украшенного затейливой резьбой стола, меня ждёт форменный мундир, цвета которого я никак не могу разобрать, но в складках ткани определённо что-то мерцает, словно звёздочка посреди ночного неба…

— Я хочу оказаться в лучшем месте, чем бывал прежде.

Пеговолосый удовлетворённо выдохнул, как будто мой ответ, добытый с таким трудом, стоил по меньшей мере половины сокровищ всего мира.

— Такое место есть. И оно уже ждёт вас.

* * *

Коридор, по которому мы шли, был настолько узким, что едва позволял двум не особенно широким мужчинам идти рядом друг с другом, не соприкасаясь плечами.

— Я не скажу всего, что вам должно знать, у меня слишком много других дел, требующих внимания. Но часть разъяснений вы получите уже по прибытии, а часть найдёте сами, если хорошенько поищете. Хотя буду откровенен: возможно, вам хватит и уже подготовленных сведений.

— О каком месте вы говорите?

— Помните? Никаких вопросов с вашей стороны, — лукаво улыбнулся пеговолосый. — Место… спокойное. Вы ведь хотели покоя, не так ли? Он у вас будет в полной мере, если понадобится. Там, где вы окажетесь, ваша судьба будет в ваших руках, а уж как вы ею распорядитесь, даже и Бож не знает.

Я подумал и высказал своё первое впечатление от услышанного, а первое, как водится, всегда самое верное:

— Слишком много тайн.

Золотозвенник на ходу пожал плечами:

— Не больше, чем есть на самом деле. К тому же ещё совсем недавно вы были согласны на что угодно, лишь бы обрести желанный покой. Почему же теперь любопытствуете?

Потому, что покоем в таинственном предложении и не пахло, скорее, от слов «багряного» веяло пылью сожжённой степи. А может, просто бессловесная песня Лодии никак не хотела стираться из памяти.

— Я всего лишь собирался покинуть старую жизнь.

— И покинете, обещаю. Конечно, новая будет чем-то на неё походить, как и вообще бывают неуловимо похожи любые жизни, но отголоски старой туда не долетят.

— На другой край света?

Он снова уклонился от ответа, мечтательно вздохнув:

— Я бы и сам, будь такая возможность, бросил бы здешнюю суету и… Сюда, прошу вас.

За поворотом коридора в рисунке узорчатой стены обнаружились контуры двери, больше похожей на бойницу. Интересно, кому бы могло понадобиться держать оборону в подвалах Наблюдательного дома?

Если весь наш предыдущий путь, как и проход в место назначения, были тесными, словно зажатыми в тиски обстоятельств, то помещение за дверью оказалось полной противоположностью ожидаемой узкой клетушке. Не сказать чтобы огромное, но весьма просторное, семиугольной формы, гранённое выступами стен и потолочными балками. Только на полу не было заметных возвышений и углублений, одни лишь цветные паркетины, видимо, чтобы не сбивались с шага деловито снующие по странной комнате Звенья.

Два Бронзовых и одно Серебряное. Цепь одушевления, как можно заключить из цвета мантий, даже если не приглядываться к рисункам медальонов. Все трое — женщины, довольно молодые, может быть, привлекательные, но бритые головы по-прежнему слишком отчаянно спорили с моим представлением о красоте. По мне скользнули ничего не выражающими взглядами, впрочем, «багряный» вызвал лишь немногим больше интереса у одной из синих мантий, той, к которой обратился с вопросом:

— Отправление можно произвести прямо сейчас, эрте?

Сереброзвенница утвердительно кивнула:

— В любое время. Мы готовы с той минуты, как получили приказ.

— Тогда дайте мне немного времени на завершение разговора.

— Как пожелаете.

Она снова вернулась к прерванной работе над склянками на высоком столе, а пеговолосый пояснил:

— Поскольку между столицей и тем местом довольно большое расстояние, я договорился о том, чтобы поспособствовать вашему скорейшему перемещению. Правда, в самом Блаженном Доле портальных мастеров никогда не было и не будет, поэтому вас перенесут в ближайший к нему место.

Итак, у него всё же существует имя, у места, где я должен обрести покой? Что ж, оно вполне соответствует ожиданиям. Блаженный Дол. Никогда раньше не слышал о таком. Должно быть, жутчайшая захолустная провинция.

Но насколько бы оно ни было удалено от Веенты, использование услуг Цепи одушевления наверняка стоит много дороже, чем путешествие с попутным обозом. Золотозвенник спешит избавиться или избавить? Если первое, то к чему вообще было затевать опостылевший разговор? А если второе… Всё равно ничего не понимаю.

— При том портале вас уже ожидают. По крайней мере, должны ожидать, — почему-то вдруг поправил самого себя пеговолосый, чем породил во мне ещё большую тревогу.

— Но я всё ещё не знаю, что должен буду делать.

— Все необходимые разъяснения будут даны вам на месте. Не волнуйтесь, ничего сверх того, на что вы способны, от вас не потребуется. Да-да, я имею в виду ваше теперешнее состояние, а не прежнее.

То есть в скорейшем будущем почти полностью беспомощное. Интересно, зачем так утруждаться, чтобы поместить бесполезное существо в бессмысленное место?

— Я всё-таки хочу спросить.

— Помните уговор?

— Да. Но поскольку совсем скоро эта жизнь прервётся безвозвратно… Приговорённому ведь полагается последнее желание?

Золотозвенник широко, хотя и чуть укоризненно улыбнулся:

— Вы сами выбрали свой приговор. Впрочем… Спрашивайте.

— Причина, по которой всё это происходит, имеет большое значение?

Он на мгновение сощурил глаза, похоже, чтобы скрыть от меня всю серьёзность положения.

— Да. И, если Бож будет милостив, вы никогда её не узнаете.