Оковы для ари - Валерия Чернованова

К моему облегчению, очень быстро вниманием собравшихся завладели фрейлины. Дамы встречали императорский «шлейф» откровенно завистливыми взглядами. Мужчины — тоже откровенными. Но только без зависти. Я так и чувствовала, как по залу разливаются флюиды восхищения, восторга, вожделения. Каждому неженатому эрролу (да и женатым ловеласам) не терпелось поближе познакомиться с красавицами.

Тальден сидел в своей излюбленной позе — вальяжно развалившись в кресле с бокальчиком чего-то крепкого. В расстёгнутом тёмном камзоле, открывавшим кипенно-белую рубашку. Герхильд мазнул по мне коротким взглядом, словно художник по холсту кисточкой провёл. Но, видимо, чем-то этот «холст» ему не понравился, раз он оперативно переключился на обмазывание взглядами моих фрейлин.

И даже когда я опустилась рядом с тальденом в глубокое кресло, он продолжал бесцеремонно изучать рассевшихся по правую от меня руку прелестниц.

— Смотрите, слюной не захлебнитесь, Ваше Великолепие, — почувствовав укол ревности, не то прошептала, не то прошипела, подавшись к благоверному.

Знаю, знаю, должна была совладать с собой, стиснуть зубы и смолчать. Но рядом со Скальде было сложно держать в узде эмоции, замуровывать в лёд чувства.

— Не захлебнулся бы, если бы жена не глотала первое, что ей предложат, рискуя собственным здоровьем. Только чтобы со мной не встречаться.

Ой. Кажется, Хордис попался. И я вместе с ним.

Лихорадочно оглядела Аметистовую залу, а обнаружив среди застольщиков душку-мага, улыбающегося и пышущего здоровьем, облегчённо выдохнула.

А потом вдохнула, на свою голову, и чуть не подавилась воздухом. Когда заметила взгляд, каким Его Бесцеремонность награждал нежную блондинку Эйвион.

Зачесались руки схватить первое попавшееся блюдо — да вон хотя бы жаркое из чего-то там в глиняном горшочке — и увенчать этим горшочком голову Герхильда. А глаза залепить кружочками моркови, чтобы перекрыть визуальный доступ к кудрявой болонке.

— Значит, вон она какая, месть за то, что не хочу становиться инкубатором для твоего наследника?

— Если под инкубатором подразумевается та, которая выносит моего ребёнка, то ты в любом случае им станешь, — самоуверенно пообещали мне на ухо.

Я как раз смотрела на молочного поросёнка с запечённым яблоком в пасти и мечтала заткнуть им рот Его Хамству. Яблоком.

Но можно и поросёнком, чего уж там.

Тальден подал знак, и придворные принялись звенеть кубками, дружно греметь столовыми приборами под звуки виол и лютен. Ужин начался бодро. Зазвучали тосты, полились вина, зал наполнился смехом и весёлыми возгласами.

Веселились все, кроме будущей императрицы.

Ну и Ледяного. Но он, в принципе, веселиться не умеет. А улыбался в последний раз — искренне, заразительно — кажется, на нашем свидании в Рассветном королевстве. А потом были посещение Храма Весны и источник Юны. В который я, испугавшись, так и не заглянула. И вот теперь пожинала плоды своей трусости.

— Вы, кажется, из Тервильского княжества, эсселин…? — закончив шептаться с седобородым магом, снова переключился на фрейлину Скальде.

Я подавилась вином и лишь неимоверным усилием подавила в себе желание плеснуть тем, что осталось, в Герхильда.

— Эйвион Алаур, Ваше Великолепие, — смущённо представилась девушка.

Тальден откинулся на спинку кресла, не прерывая зрительного контакта с моей подопечной. Которая и так постоянно краснела, по поводу и без. А от внимания Ледяного и вовсе приобрела свекольный оттенок. Потупилась смущённо, но не без кокетства. А после… томно улыбнулась своей тарелке.

Я же постаралась сосредоточиться на собственной посуде и даже, делая заинтересованный вид, стала прислушиваться к эрролу Корсену, который с жаром доказывал коллеге-старейшине, что состязания на Алом турнире уже давно пора разнообразить новыми необычными испытаниями. И непременно разрешить зрителям делать ставки. Мол, азарт только подогреет интерес к этому долгожданному мероприятию.

И пока я смотрела на затейника-мага, Скальде продолжал интересоваться детством, отрочеством и недавней юностью белокурой скромницы.

К сожалению, интерес Его Великолепия заметила не только я.

Кашлянула, намекая, что пора закругляться, потому что на нас все пялятся. Ноль реакции.

— Издеваешься?

— О чём это ты? — прикинулся дурачком тальден.

Очень подходящая ему роль.

— На нас же все смотрят!

— Ты, Аня, — императрица. Привыкай к вниманию.

— Предлагаешь привыкнуть и к тому, что в моём присутствии будешь раздевать кого попало взглядом?! — прошептала одними губами, хоть очень хотелось выкрикнуть это в драконью физиономию. А потом поставить в своём выступлении большую и жирную точку — пощёчину.

Ну или две «точки». Хотя чего уж мелочиться, можно и целое «многоточие».

— Извини, увлёкся, — отхлебнув вина, типа покаялся Герхильд и пообещал с усмешкой: — В твоём присутствии больше не буду.

Я честно пыталась проглотить обиду вместе с перепёлкой под ягодным соусом. Перепёлку с горем пополам проглотила, а вот обидой подавилась. И с улыбкой (уж какая получилась), чтобы со стороны смотрелось, будто о чём-то приятном воркую с благоверным, негромко проговорила:

— А если издеваться начну я? Беря пример с дорогого супруга. Смотри, чтобы потом не пришлось гадать на кофейной гуще, задаваясь вопросом, твой это ребёнок или какого-нибудь из придворных.

Отблески пламени отразились в глазах дракона. Или в них заполыхало пламя его собственное. Бесовское такое.

Впрочем, долго раздумывать над этим не стала. Поднялась, прежде чем тальден не выдал очередную провокацию.

Придворные, замолкая, тоже встали.

— Это был чудесный вечер.

А также, надеюсь, единственный и неповторимый. В том смысле, что больше никогда не повторится.

— Но я в последнее время себя неважно чувствую, а потому вынуждена вас покинуть. Мне нужен отдых.

Взглядом велела фрейлинам выметаться из зала, чем явно обломала надежды эсселин Алаур на парочку танцев с драконогадом.

Благо Герхильд не пытался меня удержать, иначе бы скандала точно было не миновать. Лишь бросил напоследок, приподнимая кубок:

— За здоровье Её Лучезарности! Чтобы скорее… хм, поправилась. Нам… мне на радость.

Мысленно обрушив на голову тальдена гору посуды, а заодно и ночные горшки со всего замка, ушла от греха подальше.

Я всё-таки отвоевала для себя кусочек свободы и личного пространства, в котором так нуждалась и которого с появлением в Ледяном Логе фрейлин у меня почти не осталось. Его Великолепие великодушно (правда, не с первого раза) разрешил своей ари по утрам и вечерам выгуливать саму себя в парке. Вроде как выпускал любимую (или не очень) собачку порезвиться на лужайке.