Сапфик - Кэтрин Фишер

Чудище их услышало.

– Скорее! – крикнул Кейро.

Аттия схватилась за поводья, но испуганный конь кружился и ржал. Не успела она сесть в седло, Кейро с проклятьями отскочил от выступа. Девушка обернулась.

Оцепень ждал. Им попалась мужская особь с двенадцатью головами в шлемах, со сросшимися бедрами, руками и запястьями. Цепи пуповиной тянулись от плеча к плечу, от пояса к поясу. Несколько рук сжимали факелы, в других было оружие: клинки, сечки, ржавое кремневое ружье.

Ружье было и у Кейро. Он прицелился в центр сжавшегося в комок чудища:

– Не приближайся! Держись от нас подальше!

Свет факелов сфокусировался на них. Аттия прижалась к коню – горячий потный бок дрожал под ее рукой.

Оцепень разжался, разложился на длинную шеренгу теней. Глупо, но в тот момент Аттии вспомнились бумажные гирлянды, которые она мастерила в детстве: вырезаешь одну фигурку, потом разворачиваешь – а их целая цепочка.

– Я сказал, не приближайся! – Кейро водил ружьем вдоль расчленившегося Оцепня. Рука у него твердая, но выстрелить он мог только в одну часть, провоцируя другие на атаку. Или они не атакуют?

Оцепень заговорил – одна фраза эхом летела по цепочке от одного тела к другому:

– Мы хотим есть.

– У нас ничего нет.

– Врешь. Мы чуем хлеб. Мы чуем мясо.

Эта тварь – единый организм или сцепленное множество? Один мозг управляет телами, как частями своего, или разумов столько же, сколько тел, жутким образом сращенных на веки вечные? Аттия завороженно смотрела на Оцепня.

– Брось ему сумку с едой, – велел Кейро, снова выругавшись.

Аттия отделила от поклажи сумку с едой и швырнула чудищу. Недолго сумка скользила по льду: длинная рука подхватила ее и потащила к уродливому темному телу.

– Мало!

– Больше ничего нет, – сказала Аттия.

– Мы чуем коня. Его теплую кровь. Его сладкое мясо.

Аттия с тревогой взглянула на Кейро. Без коня им отсюда не выбраться.

– Нет! – Девушка встала рядом с Кейро. – Коня не отдадим.

В небе вспыхивали слабые молнии. Включился бы сейчас свет! Напрасные мечты: это Ледяное Крыло, здесь вечный мрак.

– Уходи! – заорал Кейро. – Не то пристрелю тебя, клянусь!

– Которого из нас ты пристрелишь? Инкарцерон сцепил нас. Тебе не разделить.

Оцепень приближался. Краем глаза Аттия уловила движение и охнула:

– Он окружает нас!

Девушка испуганно попятилась, вдруг уверовав в то, что, если Оцепень ее коснется, их пальцы срастутся.

Звеня сталью, Оцепень окружил их почти полностью: кольцо сомкнулось бы, если бы не замерзший водопад. Кейро прижался к обледеневшим струям и рявкнул:

– Садись на коня, Аттия!

– А ты?

– Садись на коня!

Девушка забралась в седло. Оцепень рванул вперед, и конь тотчас встал на дыбы. Кейро выстрелил.

Синее пламя пронзило центральное тело, которое тотчас испарилось. Оцепень закричал – одиннадцать голосов хором завопили от ярости. Аттия заставила коня развернуться, наклонилась, чтобы подхватить Кейро, и увидела, что чудище вновь срослось. Руки соединились, пуповины-цепи натянулись.

Кейро повернулся, чтобы прыгнуть Аттии за спину, но Оцепень бросился на него. Кейро кричал и отбивался, но агрессивные руки схватили его за шею, за пояс и стаскивали с коня. Кейро сопротивлялся, осыпал чудище проклятиями, но рук было слишком много, они жадно хватали его, их ножи вспыхивали холодным голубым светом. Усмиряя перепуганного коня, Аттия нагнулась, вырвала ружье у Кейро и прицелилась.

Если выстрелит, то убьет Кейро.

Пуповины-цепи обвивали парня, как щупальца. Оцепень поглощал его: Кейро предстояло занять место им же застреленного тела.

– Аттия! – Крик Кейро прозвучал совсем глухо. Конь встал на дыбы, еще немного, и ускачет прочь, Аттия сдерживала его с огромным трудом. – Аттия! – На миг живые цепи соскользнули с лица Кейро, и он увидел ее: – Стреляй!

Она не могла.

– Стреляй, стреляй в меня!

На миг Аттия застыла от ужаса, потом вскинула ружье и выстрелила.

– Как такое могло случиться?! – Финн пролетел через комнату, упал в металлическое кресло и озадаченно посмотрел на серый, непрерывно гудящий Портал. – И почему мы встречаемся здесь?

– Потому что это единственное место во всем дворце, которое точно не прослушивается. – Джаред тщательно закрыл ворота, чувствуя странное воздействие комнаты: она словно выпрямлялась, приспосабливалась к их присутствию. «Наверное, так и должно быть, – думал сапиент. – По сути, здесь мы на полпути к Инкарцерону».

На полу еще валялись голубые перья, Финн нервно пинал их.

– Где же она?

– Придет. – Джаред пристально глядел на юношу, тот смотрел на него в ответ.

– Наставник, вы тоже во мне сомневаетесь?

– Тоже?

– Вы видели этого… А Клодия…

– Клодия уверена, что ты – Джайлз. С тех самых пор, как впервые услышала твой голос.

– Ну, тогда она еще не видела того типа. Сегодня Клодия назвала его по имени. – Заметно нервничая, Финн вскочил и подошел к экрану. – Видали, какие у него манеры? Как он улыбался, кланялся – принц, самый настоящий. Я так не умею. Я даже не помню, как разучился. Это Инкарцерон все из меня выбил.

– Он хороший актер…

Финн резко повернулся к Джареду:

– Вы ему верите? Ответьте честно!

Джаред сплел тонкие пальцы в замок и пожал плечами.

– Я ученый, Финн. Убедить меня непросто. Его документальные, так сказать, доказательства проверят. Тайный Совет устроит вам двоим перекрестный допрос. Появление второго претендента на трон все изменило. – Сапиент искоса посмотрел на Финна. – Мне казалось, ты не хочешь принимать наследство.

– Теперь хочу, – прорычал Финн. – Кейро всегда говорил, что нельзя бросать то, за что дрался. Я лишь раз смог отговорить его от такого.

– Когда вы ушли из банды? – Джаред впился в него взглядом. – Ты много рассказывал нам об Инкарцероне, Финн. Мне нужна правда. Правда о Маэстре. И правда о Ключе.