История (не)любви - Ольга Герр

Проснулась я на рассвете. Лицо опухло от пролитых накануне слез, и я долго умывалась холодной водой, приводя себя в порядок.

Во время завтрака служанка кого-то пустила в покои, и я направилась поприветствовать гостя. Вышла в гостиную и чуть не налетела на лэрда. Одного взгляда хватило, чтобы понять: он не в духе. С таким лицом ходят врагов убивать, а не любовниц навещают.

Инстинкт самосохранения кричал: беги! И я бросилась прочь, закрывая за собой двери. Лэрд шел по моим следам. Каждый раз, когда он открывал дверь, та звонко хлопала о косяк, а я вздрагивала.

Служанки куда-то разом подевались. Трусихи! Даже на помощь позвать некого. К кому не обратись, он меня еще подержит, чтобы лэрд точно поймал. Так что путь в коридор для меня закрыт.

В итоге мужчина загнал меня в спальню. Это был тупик, и я приготовилась к встрече с неизбежным.

Мужчина вошел, и я перестала дышать. В каждом его движении, в повороте головы и взоре сквозила ярость. Я не представляла, что его так разозлило, но догадывалась: причина во мне. В чем бы не состояла моя ошибка, я никогда ее не повторю.

— Вы чем-то недовольны, мой лэрд? — голос дрожал, когда я заговорила.

— Недоволен? — мужчина изогнул бровь. — Я похож на недовольного, Флориана?

Я промолчала, опасаясь неверным словом разжечь огонь его гнева. Лэрд не стал меня томить, сам все объяснил.

— Ты выдвинула мне массу условий, и я на все согласился, — сказал он, чеканя слова. — Я не жду от тебя любви или подчинения, а прошу лишь об одном. Нет, — он тряхнул головой, — я требую.

— Чего же?

— Верности!

Лэрд повысил голос, и последнее слово прогремело раскатом грома.

— Сегодня я вдруг узнаю, что муж посещал тебя накануне вечером. Если ты решила, что можешь нас совмещать, то глубоко заблуждаешься. Я ни с кем не делю ни власть, ни женщин.

Мужчина двинулся ко мне. Я, пискнув, укрылась за креслом, но он легко отбросил его в сторону. Лэрд теснил меня к кровати. Я поняла, что попала, лишь когда уперлась в нее. Еще движение, и я упаду на спину.

— Рик заходил проститься перед отъездом. Я выставила его за дверь, — пыталась оправдаться, но меня не слушали.

Я заглянула в глаза с расширенными зрачками. Это были глаза зверя, взывать к человечности не имело смысла. В этот раз мне безнаказанной не уйти.

Мужчина толкнул меня, и я рухнула на кровать. Он навалился сверху, одновременно задирая юбку. Я упиралась и кричала:

— Ненавижу! Ненавижу! Ненавижу!

Лэрд наклонился, поцеловать меня, но я укусила его за нижнюю губу. Он зашипел от боли, но напор не ослабил. Удивительно, но страшно мне не было. Ярость мужчины заразила меня. Мы оба были злы, оба тяжело дышали.

— Тише, тише, — шептал он мне на ухо. — Не брыкайся, иначе будет больно.

Я била его по груди и плечам кулаками, но он, схватив меня за запястья, завел мои руки вверх. Обездвиженная, придавленная сверху – я была полностью в его власти.

Добившись подчинения, а точнее лишив возможности сопротивляться, лэрд вернулся к моей юбке. Когда его пальцы скользнули между моих ног, крики протеста перешли в стоны. Не думала, что рукой мужчина способен сотворить с женщиной такое. Доведя меня до исступления, лэрд взял меня прямо в одежде, также не потрудившись раздеться, лишь расстегнул ремень и брюки. И вот уже я отвечала на поцелуи, вкладывая в них весь свой гнев, и двигалась с ним в такт.

В том, что произошло между нами, не было нежности, как в первый раз. Близость была жесткой, даже свирепой. Словно столкнулись две враждебные стихии, намеревающиеся уничтожить друг друга. Наслаждение тоже было иным. С привкусом боли. Это сделало его острее и ярче.

Позже, стоя надо мной и застегивая ремень, лэрд заявил:

— Я запрещаю тебе видеться с мужем наедине.

— Он уезжает. Вам не о чем беспокоиться.

— Я знаю, — кивнул мужчина, — сегодня его выставили за ворота.

У меня не было сил на выяснение подробностей. Я лежала на кровати, кое-как одернув юбку, коря себя за слабость, пожалуй, даже больше, чем лэрда за настойчивость.

Мужчина наклонился ко мне. Я вжалась в постель, а он, нависая надо мной, произнес:

— Ты принадлежишь мне. Если помнишь, это был твой выбор. Я тебя к нему не принуждал.

Прежде чем выпрямиться, он поцеловал меня в висок невероятно нежно и целомудренно. Полярность его слов и действий обескураживала.