Карантин - Сергей Малицкий

– Так, может, Игорь Анатольевич, вы и взорвали мастерскую? – предположил Павел. – Так сказать, для исправления аппетита.

– На, сука! – ткнул кулаком в живот Павлу Бабич. Размахнулся еще раз, но Павел подставил наручники, и, разодрав кулак, полковник сморщился, заверещал, и удары посыпались на задержанного с двух сторон.

– По лицу не бейте! – рыкнул Бабич и тут же заорал на водителя, который остановил машину у отдела. – Что вылупился, тащи аптечку, сейчас китель вымажу. Кулак мне раскровенил, сука!

Пока Павла волокли в дежурку, его вырвало, но боль утихла быстро. Ребра остались целы, хотя руки уж точно не обошлись без синяков. Зато голова гудела не переставая. В ушах опять звенело. Милиционеры расстегнули наручники, заново закрыли их, заведя руки за спину, и в таком виде затащили Павла в грязный туалет. Там он получил еще несколько ударов по спине, затем его сунули головой в раковину и включили холодную воду. Через минуту он оказался в комнате развода. За столом сидел хмурый широкоскулый человек в синем костюме. Рядом стоял Бабич. Милиционеры бросили Павла на скамью напротив штатского.

– Вот он, – заметил полковник. – Шермер Павел Матвеевич. Документов и денег нет, но личность его я тебе удостоверяю с точностью. Тебе сколько времени нужно, чтобы опросить его?

– Как пойдет, – зевнул скуластый. – За час по-любому управлюсь.

– Вот и ладненько. – Бабич улыбнулся Павлу. – Парень с норовом, так что мои бойцы побудут здесь. Закончишь – отведут его в «обезьянник». Пусть посидит там, прочухается, пока его друзья приедут. Я их через часик и вызвоню.

– Как скажешь, Игорь Анатольевич, – вновь зевнул скуластый, кивнул полковнику, который, уходя, смерил Павла насмешливым взглядом, и вытащил из папки бланки. – Расстегните руки задержанному.

– Спасибо, – сказал Павел, потер запястья, разгладил намокшие волосы, сжал ладонями виски.

– Следователь Мартынов, прокуратура. – Человек сунул Павлу под нос удостоверение. – Почему нет документов?

– Не ношу с собой, – объяснил Павел. – Не хочу, чтобы попали в чужие руки.

Он поднял глаза, прищурился, запоминая лица конвоиров.

– Ладно, – опять зевнул следователь. – По факту взрыва на принадлежащем вам и вашему партнеру предприятии возбуждено уголовное дело. В связи с этим я должен опросить вас в качестве свидетеля.

– Я могу попросить занести в протокол факт избиения меня при конвоировании? – спросил Павел.

– Не отвлекайтесь, свидетель, – поморщился Мартынов. – От свидетеля до подозреваемого, кстати, один шаг. Не обостряйте ситуацию. И не мешайте работать. Суббота все-таки. Вы предупреждаетесь об ответственности за отказ или уклонение от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний.

– И все-таки. – Павел нахмурился. – Я сообщу все, что знаю, но кем бы я ни был: свидетелем, подозреваемым, – требую уважительного отношения. Вот эти молодцы только что избили меня, и вы должны это зафиксировать. Я требую вызова врача и адвоката.

– Павел Матвеевич… – Следователь отложил ручку, откинулся назад. – Вы что? Не заинтересованы в скорейшем прекращении неприятностей? Или вы хотите, чтобы я вышел на пять минут?

– Я заинтересован в прекращении неприятностей, – кивнул Павел. – И в наказании негодяев. Я требую…

Он не успел договорить. Мартынов лениво кивнул, и плечи Павла обжег удар.

– Может, его опять в браслеты? – прогудел один из милиционеров.

Павел не встал с места, но развернулся и, не обращая внимания на занесенную дубинку, посмотрел ему в лицо.

– Зачем? – хмыкнул Мартынов. – Он непохож на дурака. Наивность пока присутствует, конечно, но она легко лечится. Ну что, продолжать лечение?

– Не стоит, – процедил сквозь зубы Павел.

– Вот и хорошо. – Следователь вновь взял ручку. – Вы поймите, Шермер. Я сам обеими руками за законность. Но она не должна распространяться на отбросы. На тех, кто ворует, убивает, гадит всячески. С волками только по-волчьи. Вы, кстати, сами балансируете на грани между человеком и поганью.

– А вы, значит, сортируете? – Павел опять потер виски. Звон в ушах не давал ему покоя.

– Жизнь сортирует, – вздохнул Мартынов. – Будьте серьезнее. Дело ваше непростое, теракт – это не какое-нибудь хулиганство, на контроль встанет. А кому охота получать неприятности? Так что вы бы не дергались. Я уж не знаю, кто там вас опекает в соответствующих органах, но вам бы умерить пыл да вести себя потише. Насколько я в курсе, в ориентировке насчет вас было сказано, что следует проявлять осторожность, объект может представлять опасность.

– Свидетели тоже бывают опасны? – усмехнулся Павел.

– Ну… – Мартынов развел руками. – Не буду повторяться, но мне бы не хотелось опять надевать на вас наручники.

– Хорошо. – Павел скрипнул зубами, ненависть бурлила в груди, голова почти разрывалась на части, вдобавок кончики пальцев, которые он попытался соединить, почти стучали друг о друга. – Но я в самом деле ничего не могу сообщить по поводу взрыва. Ничего, кроме того, что уже сообщил мой напарник.

– Ваш напарник, кстати, прикинулся дурачком, а потом ловко слинял, – скривил губы Мартынов. – И, судя по всему, продолжать общение с органами не собирается. Далеко не убежит, конечно. Не тратьте мое время, мы переливаем из пустого в порожнее уже десять минут. Так что вы уж подумайте сами, кому из вас впрягаться. Кому-то ведь придется.

– Вы так думаете? – поднял брови Павел и одновременно с уже знакомым свистом рванулся в сторону.

В дверях появился человек в сером костюме. Воронка была направлена на Павла, но удар зацепил его только по ногам, развернув в прыжке. Милиционеры и Мартынов обмякли и повалились на пол. Но Павел разглядел это только мельком. Сквозь наполнившие комнату оранжевые искры он уже летел к незнакомцу и, хотя новый удар обжег ему спину, успел сбить серого с ног.

– Прочь! – заорал тот. – Прочь, дрянь! Уйди!

Но Павел ухватил его крепко, заломил руку за спину, впечатал щекой в пол и в мгновение успел разглядеть и странный костюм без воротника, и зеленоватое пятно пластыря на месте недавней раны, и что-то вроде искрящейся сетки на удивительно гладкой, как будто мутной щеке, и сползший на лицо серого толстый шнур, напоминающий собранную из деревянных брусочков игрушку-змею.

– Кто ты? – заскрипел ему в ухо Павел. – Кто ты, сволочь? Где Томка?

– Уйди! – взвыл незнакомец, прихватил зубами шнур и рванул его.

В следующее мгновение Павел грохнулся на пол, чихая от гари и забившего нос пепла. Незнакомец исчез. В руках у Павла осталось его оружие. Ничего не понимая, он поднес его к лицу. Это был газоанализатор.